Матабели в Одессе

Народов тут намешано, – не сосчитать, чистый Вавилон! Русские, украинцы, греки, евреи, албанцы, их у нас арнаутами называют, болгары, немцы, поляки, греки, итальянцы, французы, испанцы, татары, караимы и еще Бог ведает кто. И все внесли свою лепту в наш говор, в одесский язык. А еще особый, преступный жаргон, которым мы, сыскари, тоже владеть должны, иначе многого не поймем.

Николай подумал, что на Волге тоже Вавилон – русские, украинцы, немцы, татары, мордва, чуваши, а сейчас еще и швейцарцы, и англичане, а вот языка своего пока вроде не придумали.

Чаю опять не удалось попить. Дверь тихо приоткрылась, и в кабинет вошла, не здороваясь, брюнетка лет сорока, очень красивая, одетая по последней парижской моде. Вася стремительно пододвинул стул поближе к своему столу, поклонился, приглашая сесть. Разговора Николай не слышал, только отдельные слова и фразы, но смысл понял. В город прибыл дня три-четыре назад один из руководителей социал-демократической партии, подпольщик со стажем. Известно, где остановился, также установлены некоторые лица, с которыми он имел встречи.

Беседа завершилась, Василий подошел к сейфу, достал бланк, несколько ассигнаций, которые отдал гостье, предложив ей расписаться, запер бумагу в сейф и распрощался столь же церемонно, как и встретил.

– И что, таки чаю не попьем? – спросил Вася.

– Да пес с ним, чаем, не беспокойся, – Николай уже углубился в чтение.

Фотографии с мест преступления тоже прилагались. Они были прекрасного качества, и при этом – ужасны.

Проанализировав описания смертоубийств, Коля почувствовал меж ними общность – все шесть эпизодов объединены в одно дело не случайно. Подойдя к подробной карте Одессы, висящей на стене, он увидел пометки, сделанные красным карандашом. Поверх адресов, известных ему по прочитанным протоколам, почерком Бурова проставлены даты убийств и фамилии жертв.

Преступления совершались в одном районе, – судя по масштабу карты, ходу от одного до другого было не более двадцати минут. И все они – в центре города. Два – ближе к Пересыпьскому мосту, на Софиевской и Торговой, еще одно – за ним, на Церковной. Потом – четвертое – на Конной, дом 9, и пятое, на Приморской, дом 29. И еще одно, самое первое – на Гаванной, в третьем номере.

Но не только адреса объединяли преступления. Время.