Ярих Проныра

В обычном домашнем платье – легком и чистом, словно она и не жила в страшном диком лесу. Волосы ее были убраны в аккуратную шишку, а когда она проходила мимо, Ярих уловил запах лепешек.

Он не раздумывал больше. Тихонько выкатился из-под Уханчика, встал, и как можно вежливее поздоровался.

Брови женщины поползли вверх, а потом образовали складочку на переносице.

– Ты что, один? Где твои родители?

– Они должны быть где-то невдалеке, – почему-то соврал Ярих. – Я заблудился, ударил ногу, и теперь не могу идти.

– Как их звать? – женщина опасливо озиралась по сторонам. И Ярих понял, что это явно не очень дружелюбный мир, раз все здесь друг друга боятся.

– Карх Грозный и Ряска.

– Грозный?

– Он очень сильный и очень злой. Захотелось придумать что-нибудь и про мать, но наверно это будет чересчур и потому подозрительно.

– Я их не знаю, значит, вы не местные. Говоришь, тебе помощь нужна?

Ярих закивал.

– Покажи ногу.

Ярих послушно задрал штанину.

– Как ты шел?

– У меня бадажок был, я потерял.

Она подняла бровь.

– А когда потерял?

– Полз, – не растерялся Ярих.

Она окинула взглядом его чистые штаны и ничего не сказала.

До ее домика шли не долго. Всю дорогу Ярих опирался на руку женщины, а еще тайком бросал взгляды по сторонам, но так ни разу и не увидел Уханчика. Про себя он молил всем богам, которых знал, чтобы Уханчик не убежал.

Незнакомка не любила разговаривать. За всю дорогу не сказала и слова. Показалось даже, что она вслушивается. Не заприметила ли Уханчика? Ярих специально начал громко шоркать ногами.

Женщина завела Яриха в дом. Усадила на лавку. Закатала штанину, ощупала, осуждающе глянула, когда Ярих пискнул, так, что он тут же стиснул зубы и замолчал. Достала горшочек из щитана, тонкой веткой поддела и толстым слоем нашлепала на опухоль бальзам. Вытащила из комода ткань и обвязала ногу.

– Кость целая. Отек пройдет быстро. Синяк будет долго.

Как и догадался Ярих, жила она одна. «И ведь скучно ей, наверное», – думал он. Для себя же решил, – как бы она не уговаривала его остаться – все равно уйдет».

Хозяйка мастерски разделала гладыша, изредка кидая быстрые взгляды на сонного Яриха, затем налила в две кружки чая и шире распахнула окно. В комнату ворвался свежий лесной ветер и лучи фиолетового заката.