Ярих Проныра

По обломкам он пытался угадать, насколько большим был корабль. Сколько народу могло быть на его борту? Воображение рисовало их на дне, вместе с кораблем и эти скалы показались ему настолько зловещими, что захотелось оказаться как можно дальше. Он развернул лодку и увидел…

Это было последнее, что согласен был вынести рассудок. После того как лихорадка унесла всю его команду, не тронув только его, после того как сам он искал смерти и выжил, прямо сейчас захотелось выцарапать себе глаза. Глухой стон вырвался из груди, он набрал в легкие воздух и приготовился заорать так, чтоб услышали небеса, так, чтобы снять ухмылку с губ чернявой.

Зачем она оставила его и забрала их и, как нежно лежали они, головка к головке, черноволосый мальчик и нежная, словно цветок, девочка. И, прежде, чем с губ сорвался звук, то, что он принял за шапку, открыло глаза и произнесло:

– Тихо ты, разбудишь.

Это оказался кот. Трэш начал думать, что и смерть не была галлюцинацией.

Глаза кота сверкнули.

– Чего смотришь? Куртку снимай и кафтан.

Еще ничего не соображая, Трэш стянул с себя одежду.

– Укрывай.

Он накинул вещи на детей.

– Ну, буксируй. Кот кинул ему конец даже не веревки, водоросли. Другой был привязан к их странной лодке, похожей на перевернутого гигантского жука.

– Что глядишь, как на приведения, все мы тут живые, – проворчал кот.

Трэш окинул взглядом свой корабль. Плачевное после шторма зрелище. Но, как только он переступил палубу с детьми на руках, жизнь вернулась.

Сон под пуховым одеялом в окружении подушек и грелок шел на пользу – щеки детей розовели.

Велиофант лежал рядом. Увидев, как бледнеет капитан при звуках его голоса, он решил изображать из себя обычного домашнего кота. Он делал вид, что спит, но все же успел, как следует оглядеться и оценить мрачную роскошь капитанской каюты.

С пышущим паром чайником в каюту вошел капитан, насыпал в кружку траву и размешал.

– На, кот, рыбу, – проговорил он, скинув со стола кусок рыбины.

Велиофант лениво приоткрыл зажмуренные глаза:

– Я не ем с пола.

Медленно потянувшись, он спрыгнул с кровати и заскочил в темное резное кресло, оббитое бархатом.

– Хороший вкус, – он потерся о подлокотник и, встав на задние лапы, оглядел письменные принадлежности капитана. Макнул перо в чернильницу и на листе бумаги излишне витиевато написал: «Я, Велиофант. И я не ем сырую рыбу».