Кожа

Одним вечером Домна, засыпая на сундуке в комнате неработающей, поняла, что за весь день она не подумала ни разу о себе, ничего ни разу сама не захотела и не вспомнила ни разу мать, брата, бабушку, сестру, отца, другого брата. Даже аппетит у нее просыпался тогда, когда работающие приносили Дочери хозяина поднос с блюдами. Даже сходить в отхожее место она теперь хотела тогда же, когда желала неработающая. Тело и мысли Домны принадлежали Дочери хозяина, та не задумывалась об этом и воспринимала это все как нормальный ход вещей по привычке, приобретенной ее предками.

Домна по матери и остальной семье не плакала ни разу с тех пор, как вошла в дом. Зато плакала без остановки тогда, когда Дочь хозяина дверью прищемила палец на руке и он распух красным. Целовала его, дула на него, растирая слезы. Домна осознала, что это плохо. Так без семьи можно остаться. Так и без самой себя можно остаться. В итоге она решила, что уже осталась. И чего тут думать.

Однажды летом Домна оказалась одна в комнате Дочери хозяина.

Та ушла гулять с женщиной, которая учила ее французскому и ходила с ней гулять. Женщина была француженкой, полуработающей, но все же не хозяйкой. Домна вспомнила, что ей можно поиграть. Достала из-за сундука свой тряпочный тюк, в который были завернуты две рубашки, две юбки, косынка и тряпично-соломенная кукла Нина, имя неработающее вовсе, но Домна услышала однажды, как им позвали красивую неработающую, и она отдала его кукле. В одежде застряли сухие крошки материнского хлеба. Домна села на колени перед сундуком, поставила Нину ботинками из соломы на его крышку и начала, но игра не получалась. Нина не двигалась, у нее не появлялся голос, не собиралась история, которая с куклой должна была приключиться. Тут Домна вспомнила, что скоро неработающая вернется, а она разложила свои тряпки, накидала крошек и не открыла окна. Дочь хозяина будет задыхаться в непроветренном помещении и наступать босыми ногами на твердые крошки: неработающая часто ходила босая по ковру, когда было тепло. Домна собрала тюк обратно, замотала в него Нину, собрала крошки, открыла окна. Прошла вся игра, все ее детское время. Домна думала выбросить тюк или сжечь, но решила оставить на память и вернула его за сундук, затолкала совсем к полу.

Осенью Домна отправилась утром по запросу Дочери хозяина за двумя небольшими белыми хлебами, которые выпекались в лавке из муки, привезенной из Франции. Именно такие хлеба нужны были для завтрака Дочери хозяина с Учительницей французского.