Изображая зло. Книга вторая

– Когда-то я уже слышал подобное… «Враг номер один». Признаться, эту оценку я принял за честь. Вы помните, мсье Гамарра? Неудачная интервенция в Иран, ложные вести об убийстве наследников рахбара, поимки мнимых террористов… Лёгким движением руки я перечеркнул план целого ордена. Ордена, по вине которого несколько стран постигло чудовищное разрушение. Ирак, Ливия, Сирия… Я, враг номер один, спас от похожей участи Иран. А ныне я – тот хозяин, что намерен править там, где солнце восходит и где заходит, – Александр вынул пристёгнутый к цепочке массивный перстень.

 – Я член ареопага.

Дамиен замер. Мускулы его лица протестующе дёрнулись.

– Вы не предложите мне присесть, мсье Гамарра?

Не дожидаясь ответа, Александр отодвинул крайний стул, приставил к противоположной от директора стороне и расположился с непринуждённым видом, свободно откинувшись на спинку. Иллюминат словно окаменел.

– Его Светлость счёл меня достойным бесценного наследия. Я приехал во Францию ради того, чтобы лично сообщить: со дня, когда он возложил на меня ответственность, любой вопрос, затронутый в ордене, найдёт лишь то решение, которое будет утверждено мною.

– Что ты говоришь?

Александр с удовлетворением отметил, что его дерзкие слова до глубины души возмутили человека, взращенного на преступной идеологии ордена. Дамиен родился в семье иллюминатов. Его предком приходился Антуан-Жозеф Пернети[1 - Антуан-Жозеф Пернети – основатель Авиньонского общества иллюминатов]. Пусть и не прямым, тем не менее, это предрешало судьбу каждого появлявшегося на свет ребёнка из его рода.

Дамиен Гамарра видел перед собой чужака, посягнувшего на самое святое – семью. Нетрудно было догадаться, что за этим последует.

– Как ты смеешь? Кто ты такой? С чего ты взял, что мы признаем тебя? Думаешь, одного желания Его Светлости окажется достаточно, чтобы мы пали перед каким-то…, – Дамиен поморщился, – ублюдком? Ты никто, Кроули. Никто. Нам не позволили избавиться от тебя тринадцать лет назад. Сочли важной фигурой.

Я с самого начала был против. Говорил, что тебя нельзя оставлять в живых и уж тем более посвящать в братство. Я догадывался, что это не приведёт ни к чему хорошему.

Директор поднялся и, заломив руки за спину, проследовал к стеклянной стене. На фоне городского пейзажа иллюминат в глазах Александра выглядел особенно возмутительно. Дамиен продолжал изливаться, не подозревая, что в душе противника роковой кинжал точится всё более интенсивно.