Церковное дело. Детективная история начала XX века

– Так! А не большевички ли к нам пожаловали? – негромко поинтересовался штабс-капитан, подняв правую бровь, и разглядывая своих вынужденных, равно как и незваных гостей.

– Виноват, не могу знать, ваше благородие! – браво рявкнул солдат. Было видно, что нисколько виноватым он себя не чувствует, а напротив, горд успешно выполненной задачей. Задержал и привел, а кто такие, – на то разбираться есть чины постарше. Наше дело – прокукарекать, а там, хоть не рассветай!

– Ладно, Федченко, ступай обратно на пост, там Нефедов один, ему, небось, скучно.

Кругом! Шагом марш! – весело скомандовал офицер, – а вы, господа и дамы, представьтесь мне, будьте так любезны. Я – штабс-капитан Юшкевич!

– Надворный советник Ордынцев, Николай Арефьевич, супруга моя Розалия Марковна, сын Иван и мой бывший подчиненный, городовой Бурцев.

– Есть ли какие бумаги, подтверждающие ваши личности? – строго спросил офицер.

– Есть наши паспорта, а другие бумаги, по понятным причинам уничтожены, господин штабс-капитан, – ответствовал Ордынцев.

– Вы из Волгска? – продолжал допрос Юшкевич.

– Да, разумеется.

– А ну-ка, Кузьмин, позови сюда Быкова, сейчас выясним, что за Ордынцев! – дал офицер распоряжение одному из двух, взявших под охрану пленников, солдату, – и мигом!

Кузьмин вернулся через минуты две-три в компании не с кем иным, как тем самым Быковым, известным нам по делу пятнадцатилетней давности.

Теперь, право, Володькой его называть было бы неловко, он постарел, и Николай его не сразу узнал, но, зато сам был опознан в тот же миг.

– Так это же господин Ордынцев, сам-с! Господин штабс-капитан, это же наша Волгская знаменитость-с! Это же тот самый Ордынцев Николай Арефьевич, что прославился и наш город прославил, причем дважды-с! Детектив-с! В газетах писали! – Быков говорил оживленно, было понятно, что ему приятно быть в гуще событий, хотя пока еще неясно каких.

– Ну что ж, господин Ордынцев, я очень рад, что так все быстро и благоприятно выяснилось, и прошу извинения за столь неласковый прием у всех вас, а в особенности у дамы! – поручик кивком обозначил поклон, и попытался даже щелкнуть каблуками, что было непросто на толстом слое веками опадавших листьев.