Харбин

Он был опытным человеком, не впадал в панические состояния, умел контролировать себя и знал, что для того, чтобы понять, что происходит, необходимо всего лишь несколько секунд спокойно подумать. Но тут ему почему-то стало не по себе.

Адельберг заставил себя не оглядываться, дошёл до чайной, зашёл и встал у окна справа от двери.

Окно было маленькое, подслеповатое, с треснутым, немытым, затянутым в углах паутиной стеклом; Александр Петрович постоял несколько секунд, осматривая людей, тех, что шли за ним.

Только один сразу после него зашёл в чайную – Александр Петрович его не знал. Человек подошёл к прилавку, что-то заказал, и по его поведению было видно, что ему ни до кого нет дела.

Адельберг понимал, что в этом городе за ним могли следить хоть красные, хоть белые, поэтому старался жить на виду: дом, работа, рынок, работа, дом; только изредка он прохаживался по набережной, заходил в собор, но и только.

«Может, показалось? Чёрт его знает! Столько народу переместилось с запада на восток – сослуживцы, знакомые…»

Александр Петрович взял полкруга копчёной колбасы, стакан чаю, несколько ломтей ситного и вернулся к окну. Он отломил колбасу и стал жевать. «Что это могло быть? Или кто это мог быть?» Думая об этом, он простоял у окна несколько минут и вдруг понял: «Нищий! Это нищий – он смотрел на меня! Делал вид, что… что… чёрт его знает, что, но это он смотрел на меня!» – и отчётливо вспомнил: когда, поглощённый мыслями, он шёл, то вполглаза, случайно, слева заметил сидевшего на земле, замотанного в лохмотья, похожего на бурый ком нищего.

Нищих в городе было много, особенно на рынке; они попрошайничали: кто денег, кто хлеба, пытались что-то продавать или своровать; они примелькались, превратились в серую массу и слились с общим фоном.

Но этот нищий был особенный.

Адельберг наскоро прожевал колбасу и хлеб, запил чаем, завернул остатки в вощёную бумагу, сунул в карман и вышел.

Нищий сидел на том же месте, Александр Петрович подошёл и присел перед ним на корточки.

– Вы кто?

Нищий через щёлочки глаз внимательно смотрел.

– Не узнали! – с трудом перемалывая сухим ртом слова, произнёс он. – Тельнов я!

«Тельнов! Знакомое! Тельнов! – замелькало в голове.