Больные тени. Повесть

И, наверное… нет, конечно же, конечно же, то, как она сидела на кровати…

То, как она сидела на кровати, было всего лишь совпадением, всего лишь совпадением, мать её раз так! С другой стороны, в голове возникло несколько догадок. Первая, реальная, – ночью Алина заходила в комнату и сидела на кровати, а потом, как только я проснулся, убежала, воспользовавшись моментом, пока мои глаза привыкали к темноте. Вторая, фантастическая догадка, – тут что-то есть, и девушка прекрасно знает, что именно; возможно, звуки и тени возвращаются каждую ночь, на протяжении долгого времени… Нет, была и третья догадка, самая правдоподобная.

Ночные галлюцинации. Проще простого, правда?

Но, ёшкин корень, рука так ужасно болела, что я готовился к самому худшему и, как оно обычно бывает, в трудные минуты пустяки нам кажутся великими неразрешимыми проблемами!

Но… зачем она сидела ночью на кровати? Зачем? Зачем?

В десять я проглотил предпоследнюю таблетку. За окном стемнело, в зале отец и бабушка смотрели какое-то шоу.

Наверное, это было что-то вроде «Поля чудес» или «Золотая лихорадка». Помните, когда Ярмольник разыгрывал такие маленькие кусочки золота, а помогал ему в этом безмолвный карлик? Господи, почему в тот вечер я придавал этому такое большое значение?

Я с грустью смотрел на книги, но читать не хотелось. Я включил радиоприёмник, но голоса и популярные мелодии заставляли кожу чесаться, фантомные ощущения усиливались, вместе с болью и маленькими жителями обрубка. Я даже придумал название этой стране: «Обрубляндия».

Я лежал на кровати, слушал дождь и придумывал, как назвать страну для гномиков, обитающих в остатках руки!

Несколько раз заходила бабушка и узнавала, как мои дела, на что я ей показывал большой палец руки. Дверь закрывалась, и она говорила:

– Всё в порядке, он держится.

Это она отцу, понимал я. Папеньке стыдно. Понятное дело, он не виноват в том, что машина сломалась, но я знал своего родителя, и знал, что он ужасно переживает. Переживает, словно таблетки закончились из-за него, переживает, что не смог тогда удержать меня на крыше.

Папа был против деревенской терапии, он ратовал за городские больницы, но в нашей семье всё решала бабушка. И когда мама ушла, ушла и не вернулась, обо всём беспокоилась бабушка. Она как бы взяла на себя все проблемы и переживания, перемолола их и выплюнула счастье. Отец никогда не вспоминал Марию Фёдоровну. Только так в нашем доме отныне звалась моя мама. И только в прошедшем времени.