Паргоронские байки. Том 6

Давно обосновавшиеся тут сурдиты покорно потеснились, молча признали превосходство Сердца, которое по сути тоже Мышца. Ее обитель быстро стала самым цветущим местом в Паргороне… пока на другом конце Туманного Днища не разбил свои сады Оргротор.

Восемь тысяч лет они то ссорились, то мирились, были лучшими друзьями и заклятыми врагами. Их отношения описывали все новые круги, шли по кривой спирали – и сейчас эта спираль вернулась в фазу примирения и приближалась к дружбе.

Население Паргорона постепенно меняется.

Рождаются все новые существа, появляются новые лица – а старых с каждым веком остается все меньше. Мир вокруг полон насилия, и даже бессмертные существа в нем периодически гибнут.

Потому те, кто прожил достаточно долго, проникаются особыми чувствами к старым друзьям… и врагам. Бывает сложно отличить одних от других, когда вы знакомы тысячи лет. Когда подобных вам конечное число, когда вы периодически сверяетесь со списком – сколько еще Плоти Древнейшего пребывает в живых?

Оргротор и Мазекресс пытались убить друг друга минимум трижды.

Но вот колесо в очередной раз провернулось – и им снова нечего делить, снова нет причин для вражды. Грядущие события важнее тех, что занесли пески времени.

– Жаль, что мы не сделали этого вместе, – сказала Мазекресс, смыкая кончики пальцев. – Мазед, Саа’Трирр… даже Гламмгольдриг…

– Ты знаешь о Гламмгольдриге?.. – моргнул Оргротор.

– Я видела твоих детей. Видела этих… гхьетшедариев. Для кого-то проницательнее айчапа не составляет труда догадаться, от кого ты их породил.

– Другие не догадываются.

– Или считают неприличным давать тебе знать о своих догадках.

Оргротор покачал головой. Конечно, дело было не в этом. Просто далеко не все знали о том, как Оргротор это делает. Многие даже не подозревали о его участии в появлении бушуков и кэ-миало – первых считали детьми только Мазеда, вторых – только Саа’Трирра.

И гхьетшедариев все считали детьми только Оргротора. Даже, кажется, сам Гламмгольдриг.

Во всяком случае, интереса к своему потомству он не проявил и никак не намекнул, что ему известна правда.

Но Мазекресс… она-то уж, конечно, все поняла.

– Значит, сегодня ты решила побыть неприличной, – изогнул уголки губ Оргротор. – Тебе ли не знать, насколько это опасно в моем присутствии?

– Возможно, именно этого я и желаю, – спокойно ответила Мазекресс.

По телу Оргротора прошла сладкая, давно не ощущавшаяся дрожь.