Тамерлан. Дорога в Самарканд

 – Бросайте проповедников в ямы, сажайте в клетку, только не вздумайте проявлять снисхождение! Я не пощажу того, кто предложит им помощь!

– Не понимаю, чем ты огорчён, брат.

Кутлуг Туркан-ага разожгла очаг в комнате. Женщина выпроводила евнуха, когда Тимур появился на пороге её дома. Он явно был не в себе. Грудь тяжело вздымалась, а предчувствие чего-то нехорошего искажало и, как болезнь, портило красивое лицо. На улице свирепствовал холод, от которого не спасал даже накинутый на плечи мех. Туркан-ага сразу предложила травяной отвар: он быстро согревал желудок и возвращал ясность рассудку.

– Семьдесят наших учителей отправлены в тюрьмы.

Услышав это, она едва не выронила поднос.

– Защити, Аллах!

– Наместник не станет разбираться, связаны они с сербедарами или нет. Их казнят, Туркан. Казнят служителей ислама, – вымолвил Тимур через силу и сделал несколько глотков, прочищая кипятком горло. – Это начало великой беды.

– Хан сошёл с ума?

– Он верит, что сможет таким образом победить.

Но сражаться с армией не то же самое, что губить прямых представителей шариата. Если шейхов казнят, разразится смута. И сербедары воспользуются преступлением против Аллаха как поводом для свержения чингизидов.

– Неужели никто не скажет об этом Ильясу?

– Совет хочет утвердить влияние. Эмиров не волнуют последствия.

Туркан-ага присела возле брата.

– А как бы ты поступил, Тимур? Что предпримешь?

Барлас устремил взгляд во тьму, которая, словно чудовище, притаилась в углах дома и готовилась наброситься на него с последней искрой огня.

– Я не знаю, сестра. Я лишь вижу, что мы поступаем неправильно, потворствуя страху чингизида и гневу его врагов. Мы ищем способы выжить, бросаем на растерзание рабов и отрекаемся от веры, – он зажмурился, сжимая пальцами пиалу. – Это не путь, это падение.

– Думаешь, сын Тарагая усидит на месте?

Ильяс гладил по щеке черноволосую девушку, покорно лежавшую в ногах.

– Всем известно, как он относится к духовным наставникам, – промолвил в ответ Бекчик.

 – Мой господин одним ударом решил убить двух волков?

– Тимур многое готов снести. Но есть кое-что, с чем он не смирится.

– Попрание веры, – эмир кивнул. – У этого барласа странная любовь к религии. Ему впору быть каляндаром, а не воином.

Юноша рассмеялся, посчитав сравнение забавным.

– Я прикажу отправить письмо вашему отцу. Тимур вот-вот поможет сербедарам спастись.

– Верно, Бекчик.