Тамерлан. Дорога в Самарканд

Я не прячусь от простых жителей, – ответил взволнованной хозяйке дома.

Тимуру было любопытно, чего проповедники хотели. Ими оказались молодые люди, которые, по всей видимости, вот-вот покинули медресе. На лицах несчастных застыл ужас. Едва эмир переступил порог, как они упали на колени.

– Мы просим прощения у господина, – отозвался один, уткнувшись лицом в ковёр. – Нас прислал шейх Бурханэддин Сагараджи.

– Я велел всем служителям ислама покинуть город.

– Мы бы это сделали, господин, но шейх Бурханэддин Сагараджи в тяжёлом положении.

После заключения в яму он остался совсем без сил. Мы молим Аллаха продлить его дни. Достопочтимый шейх пожелал говорить с вами, поэтому мы и потревожили ваш покой. Быть может, это его последняя воля. Господин…

– Проводите меня к шейху, – отозвался Тимур, не тратя на раздумья времени. Его воины возмущённо заголосили: разве можно верить словам неизвестных, покидать убежище, когда столько врагов ищут способы отомстить? Но обстоятельства не умалили смелости вождя, напротив, дали понять, что он не отступит перед завесой тьмы и угрозой, которая за ней таится.

Ночь встречала распахнутыми объятиями. Ветер сжигал до костей, губы пересыхали от холода. Тело спасал волчий мех – дожить без него до рассвета было бы делом невероятным. Среди учеников медресе встретились и сыновья шейха. Дуя на замерзающие ладони, впопыхах они рассказывали истории о своём отце, поэтому, дойдя до мечети, Тимур уже обрёл кое-какое представление, что за человек Бурханэддин Сагараджи.

Освещая дорогу факелами, проповедники пропустили эмира внутрь, а затем молча указали на подземелье – там им приходилось скрываться от головорезов Ильяса-Ходжи. «Какой позор, – сокрушённо думал Тимур, с беспокойством осматривая сырые стены. – Не должно наследникам Пророка влачить жалкое существование! Да простит нас Аллах!» Коридор заканчивался круглым помещением, где сидел старик; вокруг него покоилась груда рукописей.

– Мир вам, эмир Тимур, – произнёс Бурханэддин Сагараджи, подняв голову.

Чёрные проницательные глаза пронеслись по рослой фигуре вошедшего.

– И вам мир, почтенный, – тот, повинуясь приглашающему жесту, сел у костра, разведённого на скотиньих лепёшках. Удивительно, но воздух в подземелье прогревался, и вскоре все перестали трястись, сосредоточив внимание на беседе с исламским учёным.

– Примите мою благодарность, эмир. Нам известно, что вы навлекли на себя гнев наместника. Знаем, как сейчас трудно, – шейх вздохнул.