Тамерлан. Дорога в Самарканд

До благословенного дня Тимура довелось увидеть лишь раз. Мужчины довольно долго обсуждали дела, сразу после приезда уединившись в юрте. Турмуш оставалось покорно ждать, а когда её всё же позвали – на закате, с уплывающим за горизонт солнцем, – неуклюже проследовала за слугой под войлочную крышу жилища. Своего отца она нашла крайне довольным. Чагуй Барлас оценил достоинства племянника: тот побывал во многих сражениях и от каждого поимел солидный достаток. Тимур повернулся к вошедшей, и девушка разглядела медового оттенка глаза, в которых, к её сожалению, не зародилась нежность – подобная той, какой одаривал незнакомец.

От воспоминания холод пробрал нутро.

Тёмно-рыжие волосы водопадом спускались по голове, что показалось ей любопытным: воины обычно предпочитали бриться налысо. Высокие скулы придавали лицу выразительность.

– Хороша? – прогремел голос вождя.

– Я восхищён, – отозвался гость. Тихо и совершенно бесчувственно.

– Как я и говорил, прекрасно воспитана! Слова поперёк ни разу от неё не слышал.

Хвалебные излияния смутили девушку. Она опустила взгляд и натолкнулась на распростёртую прямо у ног карту. «Неужели состоится поход?» – подумала с горечью, прослеживая линию реки, которая разрезала горные и пустынные области. Отец милостиво разрешил удалиться, что Турмуш сразу сделала. Одно она для себя уяснила точно: жених не был ей восхищён, а слова эти сказал для приличия.

– Разве я не красива? – спросила у рабыни, когда намеревалась лечь спать.

– Красива, госпожа, очень красива! – залепетала та, всплеснув руками.

– Ступай…

В гареме не разделяли горя невесты. Турмуш внезапно поняла, что причина её кошмаров вовсе не замужество, а чувства. Наложницы, жёны, да и мать порой любили предаваться воспоминаниям, с какой охотой господин увлекал их в постель и как замечательно проходили ночи в крепких объятиях. «Мужчины любят ласку», – поучали они, поэтому раньше Турмуш казалось, что в браке не возникнет сложностей.

Тимур и правда ожидал большего. Когда Чагуй Барлас призвал дочь, эмир думал познакомиться не иначе как с гурией – кем-то необыкновенным. Всё-таки речь шла о первой жене, той, кто разделит все тяготы, отправится в бой, если придётся, возьмёт ответственность за рабынь и наложниц. Надежда умерла, когда в юрту привели Турмуш. Маленькую, напуганную, совершенно не цепляющую взор.