Убойный коктейль с зонтиком

Хоть какие-то плюсы от прогресса.

Оле бережно взял книгу, пролистал страницы из плотной бархатистой бумаги с яркими картинками и невольно остановился на одной из них. Со страницы на него смотрел веселый человечек в ярком камзоле и колпаке. Не то гномик, не то просто старичок. В руках он держал два зонтика: один яркий, с картинками, другой – черный и жутковатый даже на вид. Оле улыбнулся, глядя на свой портрет работы без сомнения талантливого иллюстратора.

– А это правда ты? – спросила Ингрид, заглядывая в книжку.

– Правда. – ответил Оле все с той же улыбкой.

– А почему ты совсем на себя не похож? – девочка переводила взгляд с него на иллюстрацию.

– Потому что я могу быть разным. Смотри!

И Оле в мгновение ока состарился. Его лицо покрылось морщинами, и так светлые волосы совсем побелели, а нос стал длинным и крючковатым. Девочка ахнула и прикрыла ладошками открытый от изумления ротик. Оле усмехнулся хриплым стариковским смехом и снова изменился. Теперь перед Ингрид стоял мальчик-подросток.

С наивным детским личиком и огромными льдисто-голубыми глазами. И без того свободная одежда повисла на нем модным нынче оверсайзом.

– Здорово, правда? – спросил Оле, возвращая себе привычный облик. – А хочешь превращусь в говорящего кота?

– Не хочу кота. – замотала головой девочка. – У меня на них лиргия. А в фею можешь?

– Ну разве что в эльфа, – уши Оле заострились, а за спиной появились прозрачные стрекозиные крылья. – Я не могу менять пол. Кем родился, тем и живу.

И даже не проси уменьшаться! – он поднял палец, не позволив девочке продолжить заготовленную фразу. – Знаю я вас, хитрюг. Поймаешь, посадишь в банку и заставишь рассказывать сказки только тебе.

Девочка стыдливо покраснела. Похоже, такая мысль и правда приходила ей в голову. Оле улыбнулся, избавляясь от крыльев и дурацких ушей и отдавая книгу Ингрид. Ему нравилась его внешность. И нравилось, что можно никем не притворяться. И не носить этот глупый колпак. Хотя брат порой все равно обзывал его клоуном за любовь к ярким разноцветным вещам.

Но делал это исключительно любя. Оле считал, что близнецу бы тоже не помешало разбавить черный гардероб чем-нибудь ярким и однажды спрятал всю его одежду, кроме штанов. В результате брату пришлось одолжить у него водолазку. Фиолетовую, самую темную из всех вещей, что у него были. Он потом еще неделю на него дулся, а Оле жалел, что не успел сфотографировать этот знаменательный момент.