Держи меня крепче…

– Да нет, я уже встала, – наконец отлипаю от косяка и делаю приглашающий жест, – проходи, кофе будешь?

– Не откажусь… Я хотел поговорить с тобой… – Вольф заходит в маленькую прихожую широкими шагами, и в ней моментально становится тесно, расстегивает пальто и по-хозяйски пристраивает его на вешалку.

– Ладно, только не шуми и проходи на кухню сразу, – киваю ему на дверь, и он послушно идет туда. Но усевшись на угловой диванчик, вдруг смотрит на меня слегка растерянно.

– Эм… ты не одна?

Неопределенно фыркаю и включаю кофеварку.

– Это имеет значение?

Подтягиваюсь на руках и, подпрыгнув, усаживаюсь на кухонный гарнитур. Ребра тут же отзываются тянущей болью, и я тихонько откашливаюсь. Вчера этот парень схватил меня так, что я мысленно попрощалась со своей грудной клеткой и очень захотела на рентген.

– Просто, если я не вовремя…

– Ой, расслабься, а… – отмахиваюсь от него кухонной кисточкой, попавшейся мне под руки, и достаю с соседней полки кружки, – все нормально.

– Ты не говорила, что у тебя появился парень…

– А он и не появился.

 – достаю из-за спины сахарницу, – это вчерашний прыгун отдыхает…

– Ч-чего? – Вольф так забавно вытаращился на меня, что я невольно смеюсь и снова хватаюсь за ребра.

– Того, – в тон ему веселюсь я, слыша писк кофеварки и принимаясь наливать нам кофе, – блин, у парня не руки, а настоящие тиски… До сих пор дышать больно…

– Эрика, ты совсем с катушек слетела? – ультразвуком шипит Вольф, поднимаясь и подходя ко мне, – ты с ним спала???

– Что ты подразумеваешь под этим? – лукаво интересуюсь я, бросая в свой кофе кубик сахара, но заметив, как Вольф решительно идет на меня всей своей угрожающей массой, легко упираюсь босой ступней ему в грудь, останавливая.

 – Эй, полегче… Я тебе не жена и отчитываться о своей интимной жизни не обязана.

– Ты хоть понимаешь, что спать с пациентами, особенно суицидниками, категорически запрещено…

– Тебе! – заканчиваю за него я и протягиваю ему чашку. – Врачам запрещено.

Я, если ты помнишь, простой картограф. И к твоей профессии отношения не имею. Так что остынь и перестань голосить.

– Но это…

– Что, Вольф? Некорректно? Непрофессионально? Неправильно? – усмехаюсь я, сжимая на ступне пальцы и комкая в них его рубашку. – Давай сейчас не будем говорить о морали. Потому что мне есть, что тебе ответить, и ты сам это знаешь. Парень, слава богу, жив и самоубиваться в ближайшие пару часов не будет. А дальше посмотрим.