Сквозь огонь

На скамейке ожидали вызова трое ханыг. Я заглянула в кабинет, который раньше занимал Леня. Он сидел на своем прежнем месте. Обернулся, увидел меня.

– Заходи.

Я вошла и присела на свободный уголок кушетки, стоявшей у двери. Вся она была завалена стопками дел.

– Ниче не видел. Ниче писать не буду, – бубнил ханурик у Лениного стола.

Леня цокнул, пощелкал по клавиатуре одним пальцем. Зажужжал принтер, выбрасывая напечатанный лист. Леня поставил подпись и всучил лист собеседнику. Тот читал бумагу, поднеся к самым глазам.

– Эй, начальник, мы так не догова…

– Иди, иди, – сказал ему Леня не глядя.

Ханурик быстро, как ящерица, соскользнул со стула. Я знала эти движения бывалого заключенного. На охоте отец был таким же. Мужчина вышел в коридор, обдав меня запахами перегара и немытого тела.

– Идемте, Александра Валерьевна.

Леня взял со стола листок бумаги, постелил его на стул и жестом указал на него.

Я села.

– Сейчас буду задавать вопросы. Отвечай коротко и по делу. Поняла?

Я кивнула.

– Давно знали потерпевшую?

– Дружили с детства.

– Когда последний раз видели ее живой?

Я назвала дату.

– Опишите тот вечер подробнее.

– Она зашла за мной в одиннадцать. Мы пошли на крышу малосемейки посмотреть на пожар.

– Видели кого-нибудь по пути?

– Да, но никого знакомого. И наверху перед лифтом какие-то подростки, тоже незнакомые. Потом были наверху. Потом вернулись домой.

– В котором часу?

– Не знаю.

– Видели, как она вошла в дом?

– Нет. Мы попрощались во дворе, она отправилась к себе, я – к себе.

– Но вы не видели, как она входила в подъезд?

Я задумалась и отрицательно покачала головой.

– Какие-то странности, что-то необычное? Говорила ли она о самоубийстве?

– Нет, не говорила. Только я…

– Что? – рука Лени, державшая карандаш, вздрогнула.

Вера убегает от преследователя в темноте, ей страшно, и я задыхаюсь от ее страха.

Я сжала зубы.

– Ничего. Ничего необычного.

У меня нет сил. Прости, Вера.

Глава 8

Ненависть и злость, горячо бушевавшие во мне, поутихли после убийства кабарги.

Тем более что безумие вокруг приобрело апокалиптический размах. Огонь подобрался близко, он полыхал уже за сопками, окружавшими город. Его пока сдерживали просеки, которые делали сообща пожарные службы, воинские части и отряды трезвых добровольцев. В крае было объявлено чрезвычайное положение. Жителям рекомендовали покинуть дома, на время выехать в населенные пункты, не охваченные огнем.