Лицемер

Но ничего не таким зубки ломал, а то возомнила себя особенной, я оторву ей крылья, – добавил с нескрываемой корыстью.

– Входи. Сам разговаривать с ней будешь, – впустила в квартиру, и я сразу оглядел их халупу. Разбросанная косметика. Эта шалава не отползает от зеркала. Сватается с богатыми козлами. Снимаю обувь, держа за спиной мольберт.

– Где наша девочка с комплексами?

– В гостиной. Смотрит сопливый сериал. Не пугай, а то побледнеет от страха, – сказала эта выдра. А потом проводила к нашему зажатому ангелу.

Поджала колени, вся неуклюжая до ужаса.

– Тиша, у нас гости. Гляди, кто? – включила свет, и нашу поклонницу искусства едва не ударило током.

– А почему ты не сказала, что он придёт? – вся всполошилась.

– О! Как мы расстроились! Тиша, а где же гостеприимство? Я, например, голодный. На улице ливень. Сложно чаем угостить? – прожигал ее взглядом, лед растает и она обязательно влюбится.

– Ужинайте. Я к себе пойду.

– Хватит, говорить глупости. Дорогая, ну мы же не бесчувственные.

Чем Доминик помешает? Он же не опасный маньяк. Так рассуждаешь, будто с ним опасно дышать воздухом, – заступилась потасканная мымра. Она умеет шевелить извилинами. Признаться, даже удивлен. Довольный уселся в кресло, наша ранимая девочка, чуть не подавилась водой. Я слишком пугаю ее. Но привык одерживать победу, иного способа нет.

– В сон клонит, Кристин. Вам веселее будет.

– Игнорируешь меня, Тиша? А я между прочим мольберт привез. Даже не отблагодарила. Чем заслужил подобное отношение? – не стеснялся высказаться вслух.

– Благодарю. Но я не выношу вранье.

– Лифт не можешь простить? А как должен был пригласить тебя на свидание?

– Кристин, разогрею вишнёвый пирог. А вы пока общайтесь.

– Не утруждайся. Я сама всем займусь. Побеседуй с Домиником, – содействовала мне, отлично, а то так дело не сдвинется с мертвой точки. Пора реально действовать. Сидит словно забитый заяц. Вся насупилась.

– Мне извиниться, Тиша?

– Подобные замухрышки не заслуживают.

– Я устал терпеть твоё высокомерие, – рассчитывал ей сказать.

– Хорошего вечера. Отдай мольберт, пожалуйста, – только подоспела к двери, преградил дорогу.

– Нет, художница. Сначала уделишь мне внимание. Целых два раза ударила. Твое ледяное сердце совсем не умеет чувствовать? – дышал в ее губы, не прочь их снова поцеловать. Нужно медленно приручать нахалку. И здесь помешала Кристина.

– Поладили? Ох, одни нервы с вами. Прости ее, Доминик. Она боится заводить друзей.