Вы не правы, Петр Александрович!

Отстраняется и смотрит на мои искусанные губы:

– Теперь до тебя дошло, что сделает Пётр Александрович с такой глупышкой Синицыной!

– Я не хочу бросать университет из-за ваших придирок! Признайте, что я знаю французский на хорошем уровне!

Он схватил меня за волосы, и коснулся языком мочки моего уха:

– Ну, целуешься ты отвратительно, даже такая мелочь, как французский поцелуй тебе неподвластна! Смотри, за твою работу я ставлю два.

– Вы со всеми ученицами принимаете такие методы?

Он повернулся, и хитро засмеялся:

– Нет, что ты, только с бездарными! Которые мечтают раздвинуть свои ножки, чтобы меня соблазнить! – это было адресовано лично мне, чтобы я понимала, как он ко мне относится.

– Тогда почему вы бросили на произвол судьбы тех учениц, которых нагло похитили в Париже? Видели бы вы его лицо, он сжимает руки в кулаки, а потом разворачивает меня к себе спиной, и шепчет на ухо, он страшнее самого ужасного маньяка убийцы:

– Откуда ты знаешь? Говори, а не то, я за себя не ручаюсь!

– Отпустите меня, я буду кричать! – боюсь его, как огня, он лишь медленно задирает юбку.

– Они хотели увидеть Париж, но ослушались Петра Александровича и поэтому попали в руки плохих мальчиков, Синицына, ты же не хочешь той же участи?

– Что вы имеете в виду? Их убили? – трясусь, как бедный заяц, который попал в капкан волка, и он благополучно планирует его съесть.

– Ты сама подумай! А за то, что ты сунула нос не в своё дело, я накажу тебя! – он пробирается в мою юбку, боюсь его дальнейших действий, вспоминаю, что я сегодня на каблуках, поэтому недолго думая, наступаю им ему на мысок, он скрючивается от боли.

– Где же этот ключ? – кричу, как сумасшедшая, и когда он уже появился в аудитории, я заметила блестящий предмет на полу, около первого ряда. Открываю дверь и убегаю, как угорелая. И только в конце коридора, до меня дошло, что я забыла свою сумку. Вот это же надо было, так вляпаться! Но больше всего меня поразили его слова, про тех девушек.