Нет рецепта для любви

Он был расстроен – ничего так и не вспомнилось, но пытался шутить над своим незавидным положением. Посидев минут десять в мрачном молчании, он отправился на кухню и приготовил замысловатый обед. Потом предложил посмотреть какое-нибудь кино, чтобы отвлечься. Перебрав кучу дисков, они наконец остановились на «Дживсе и Вустере» – «Матрицы» у Наполеона не нашлось. Оказалось, он даже не слышал о сериале, не говоря уж о книгах Вудхауза. Они до ночи хохотали над приключениями незадачливого Вустера, а потом разошлись по разным углам, причем кошка предпочла остаться в комнате с фикусом вместе с «подкидышем».

Он долго не мог заснуть и с тоской глядел в полутьму – при тусклом свете уличного фонаря фикус казался каким-то странным существом, которое того и гляди вылезет из кадки и отправится в поход по квартире, помахивая жесткими глянцевыми листьями. Но потом замурлыкала притулившаяся в ногах кошка, и под тарахтенье ее «моторчика» он задремал…

– Тёма!

– Иду, мама, иду!

Он вскочил с дивана, стряхнув кошку, она возмущенно заорала, и он опомнился: он же не дома! Сердце колотилось как ненормальное.

Мама? Боже мой! Мама! Это был ее голос! Он чувствовал, он все время чувствовал – кто-то ждет, беспокоится, кто-то зависит от него! Мама! Она же совсем беспомощная, а его нет который день!

– Что случилось? – Киви заглянула в комнату. – Она что, рожает?

– Кто? А, кошка. Нет. Я ее столкнул нечаянно.

– Эй, тебе плохо?

– Да.

– Что с тобой?

– Меня зовут Тёма. Артём.

– Ты что – вспомнил?

– Вспомнил.

Лучше бы не вспоминал.

– Почему?

Ему сдавило горло: «Я не смогу, не смогу этого вынести – этих мыслей о маме! Господи, только представлю, как она… Нет, нет, нет! Не могу…» После того позорного обморока утром он держался весь день, стараясь не думать, что с ним будет, если он так ничего и не вспомнит. Просто отгонял эту мысль. Но сейчас… Когда он услышал мамин голос! Что будет с ней, если он ничего не вспомнит!

– Да что с тобой?

Он как мог объяснил.

– Слушай, перестань сейчас же.

Не думай об этом.

– А о чем мне еще думать?

Киви молча смотрела на него. На какие-то секунды выражение ее лица вдруг смягчилось, стало совсем детским, трогательным и нежным, и он почувствовал теплую волну сострадания, хлынувшую на него. Но она резко отвернулась и отошла в сторону. Не поворачиваясь, произнесла каким-то неприятным, жестким тоном:

– Прости, я не умею утешать. Я не знаю, как тебе помочь.

– Поговори со мной. Просто поговори.