Нет рецепта для любви

Наполеон меня в музей пристроила, сначала лаборанткой, потом я в реставрацию прибилась. Я вообще люблю руками что-нибудь делать: и вязала, и бисер низала, да много чего. А стекло всегда нравилось, особенно цветное. У нас дома кувшинчик был красного стекла, так я его прямо обожала. Но никогда не давали – разобьешь. На верхней полке стоял. Раз родителей дома не было, я и полезла за кувшинчиком. Разбила, конечно. Влетело мне! Но пробочка не разбилась. Я все детство с ней носилась, даже под подушку прятала. До сих пор жива! Мой талисман.

Посмотришь сквозь нее, и мир кажется таким прекрасным… и совсем не страшным… – Киви вдруг очнулась, увидела, какими глазами смотрит на нее Артём, и покраснела: – Почему я тебе все это рассказываю?

– А что такого? – удивился Артём. – Я бы тебе тоже что-нибудь рассказал, но ты же видишь – я пока только имя вспомнил.

Внезапно зазвонил телефон, и они все, включая крысу, дружно подпрыгнули.

– И кто это звонит в такое время, третий час уже.

– Кто-кто… Наполеон, кто ж еще!

Киви некоторое время слушала верещание Наполеона в трубке, выражение лица у нее было ироническим.

По ее ответным возгласам Артём пытался понять, о чем речь.

– Ну конечно. Как же, как же. Да ладно!

– Ты представляешь? – Киви повесила трубку. – Эта зараза не сказала нам самого главного. Ты думаешь, почему она тебя пригрела? Она тебя раньше видела. И не один раз: в метро, на улице, в магазине. Глаз на тебя положила. Она думает, ты живешь где-то здесь, в этом районе.

– Вот это да!

– Слушай, а что, если тебе завтра… то есть уже сегодня… походить вокруг? Вдруг ты вспомнишь?

– А если нет?

– Попробовать-то можно? А потом, прикинь: ты был в полном отрубе, когда из кафе ушел, так?

– Ну так.

– И ты добрался сюда на автопилоте. Может, твой дом – в двух шагах отсюда? Может, ты вообще в этом же доме живешь.

– На автопилоте? – Тёма задумался: а ведь верно. – Так что, мне ходить по квартирам и спрашивать, а не тут ли я живу, люди добрые?

– Надо снова включить автопилот.

– Как? Напиться, что ли?

– Да нет. Знаешь, бывает: о чем-нибудь задумаешься глубоко и – бац! – сам не заметил, как проехал нужную станцию. То есть наоборот…

– Вот именно, проехал. А вообще, в этом есть рациональное зерно. Послушай, ты просто гений. Точно, утром попробую.

– Надо только думать о чем-нибудь совершенно постороннем.

Артём смотрел на Киви с умилением: лицо ее сияло, щеки разрумянились.