Нет рецепта для любви

Видишь, какая вокруг тебя каша заварилась.

Оставшись один, Артём некоторое время посидел в мрачной задумчивости, пытаясь пробиться сквозь туман в голове к пятничным событиям, но бесполезно. Он смотрел на телефон и размышлял, стоит звонить Олесе или нет – после всего, что наговорил ему Кирилл. Может, и правда не надо пока форсировать события – вон, сколько всего непонятного навалилось. Но ему так хотелось услышать ее голос! И она наверняка переживает – Артём уже понял, что Журавлик существо очень хрупкое, поэтому и прячется за своими воображаемыми латами и реальными бесформенными свитерами.

Интересно, что с ней такое случилось? Бедная девочка. Олеся встретилась в самый тяжелый момент его жизни – может, поэтому его так тянуло к ней? А, пропади все пропадом! Артём решительно набрал номер телефона и весь расплылся в улыбке, услышав голос Олеси, которая явно обрадовалась:

– Ой, это ты! Как дела?

– Да ничего нового. – Он не стал рассказывать про Милену, надеясь, что и Кирилл не станет посвящать Катерину в подробности.

 – Я просто хотел поблагодарить тебя. Ты меня так поддержала. И вообще, что бы я без всех вас делал, не представляю. Может, соберемся, когда ситуация прояснится? Я царский обед вам приготовлю. Как тебе идея?

– Здорово!

О чем еще говорить, оба не знали.

– Ладно, увидимся. Спокойной ночи! – попрощался Артём.

– Пока…

Положив трубку, он вздохнул. Потом вздохнул снова, но уже совсем с другим чувством – существовала еще одна проблема, с которой следовало немедленно разобраться.

Прямо завтра, не откладывая. Впрочем, проблемой это стало только после того, как в его жизни появилась Олеся, а вернее, после рассказов Кирилла, которые заставили Артёма задуматься о серьезности его собственных намерений.

А Олеся в это время сидела с телефоном в руках, мечтательно глядя в пространство. Потом опомнилась, положила мобильник и покосилась на кошку, которая притулилась рядом с выжидательным видом:

– Да, это он звонил! Ну и что?

Кошка плюхнулась на бок и замурлыкала, и Киви осторожно погладила ее выпирающий живот:

– Когда же ты, мамочка, разродишься? Надеюсь, хозяйку дождешься? А то я не умею кошачьи роды принимать.

Олеся встала и подошла к окну – семнадцатиэтажку, где жил Артём, отсюда не было видно. Повздыхала немножко, а потом набрала номер Наполеона: надо же ей рассказать о новостях.