Серая чума

Барахия выглядел трясущимся старцем, туловище у него оканчивалось змеиным хвостом, полупрозрачная кожа отсвечивала ярко-голубым.

По левую же руку стоял кади ал-кудат – главный судья, и он же каид – главный военачальник. На эту должность Великий Хан поставил своего сына Шухмета. Огромный марид неуклюже топтался на одном месте и злобно посверкивал алыми глазами из-под шлема. Остроконечная шапка с кольчужной сеткой скрывала все лицо, кольчужная рубаха и широченные шаровары прятали остальное.

За плечами виднелись разукрашенные меч и лук. Все детали вооружения – из чистого золота. Золото – мягкий металл, оружие и доспехи из него не куют, но для джинна функциональность не важна. Эти существа сражаются не клинками, но магией – им нет разницы, насколько лезвие прочно.

– Ты знаешь мое имя, – полуутвердительно произнес Креол.

– Знаю, – спокойно кивнул аль-Шугеддим. – Не так давно мой кади ал-кудат нашел в старых свитках слова о древнем событии… Покажи, мой добрый куттаб.

Трясущийся от дряхлости Барахия слегка подполз вперед и вскинул тонюсенькие ручки. В них засветилось изображение другого места – но почти такого же, как этот тронный зал. Множество джиннов, расстеленные ковры с угощением – шло великое пиршество. В самом центре сидит толстяк неизмеримых объемов с нежно-голубой кожей – прежний Великий Хан. Около него вьются несколько крошечных маридов, синхронно раскрывая рты.

Великий Хан от души наслаждался пением маленьких джиннят.

Он грыз баранью лопатку, другой рукой опрокидывал в пасть чашку кофе, третьей отбивал такт, а четвертой нежно обнимал очаровательную молодую джиннью. В уголке рта торчала «злая сигарета» – особо острый табак-гашиш джиннов.

Ему было хорошо.

И вдруг идиллия нарушилась. Великий Хан резко дернул головой – мелодию расстроил совсем другой звук. Ноздри раздулись, втягивая приторно-сладкий воздух Марибана, в котором неожиданно появилась некая посторонняя примесь.

Созданный с таким трудом кейф разлетелся в пыль.

Джиннья изогнулась, превратилась в яркую тропическую птицу и порхнула прочь. Четыре слоновьи ручищи взметнулись в воздух, хватая разрушителя удовольствия. Остальные джиннята порскнули во все стороны, с ужасом глядя на поганого пускателя ветров. Джинн-малютка дико завизжал, пытаясь вырваться из карающей длани повелителя…

Нет большего преступления, чем испортить кейф Великому Хану.