Проклятие чёрного единорога. Часть II

Ибо время – это единственное, что у меня осталось. И его даже в избытке…

– Благодарю тебя, Сай, – кивнул жрец. – …Да и нет никаких разногласий.

– Воистину, есть только свобода воли и свобода выбора, – лукаво прищурился его друг.

– Именно.

– Так не сердись, – он протянул пустой бокал. – Налей мне ещё немного твоей Медовой Крови и расскажи, какова же «на вкус» наша младшая сестрёнка? Да сообщи, наконец, как её зовут?

– У сумеречных лис множество прозвищ, – сказал жрец.

 – Но мне известно её настоящее имя.

Откупоривая новую бутылку, Его Святейшество вдруг замер и обернулся к окну. В этот миг над городом пронёсся мелодичный звон колоколов. И этим вечером звон был каким-то особенно громким и величественным.

* * *

– Дженна, – Аука оторвала взгляд от белых облаков. – Я бы очень хотела, чтобы ты осталась.  Но, кажется, тебе и правда пора…

– Что ж, тогда до встречи, – ответила Дженна, не отрывая заворожённого взгляда от неописуемо прекрасных радужных глаз лигнитлеи.

 – Я искренне надеюсь, что ты ошибаешься и следующая наша встреча будет доброй, – она вздохнула. – Спасибо тебе за всё.

Наёмница низко поклонилась духу, развернулась и быстро пошла прочь, смущённая, озадаченная и немало перепуганная. Что же Аука имела в виду под этим загадочным «вчера»? Что было так «больно» и «страшно»? Что случилось с ней самой? Что здесь произошло? И как, в конце концов, лигнитлеи всё это время общалась с ней без посредника?

Вот так запросто Дженна разговаривала, смеялась и даже дурачилась с духом-хранителем яблоневого сада.

Невероятно! Наёмница прекрасно знала, что подобное было просто невозможно: недопустимо для человека, эльфа или кого-то в этом роде.

Лигнитлеи использовали лис как проводников между своим и материальным мирами не просто так. С одной стороны, животные защищали покровителей от тех, кто мог физически навредить их дому; с другой – они передавали волю и знание духов, не отождествляясь с ними и таким образом сохраняя лисьи умы в целости.

Речи лигнитлеи, воспринятые напрямую всяким существом, имеющим развитое эго, могли разрушить саму его личность, попросту свести с ума!

А Дженна, хотя маленько и одурела от безделья, но всё ещё находилась в своём уме. В своём уме, да не в своём теле.