Клён и братья Гнева

«Лучше бы взяли механику», – подумала я, но тут же прикусила язык, чтобы не произнести это вслух. Нам удалось привести в порядок всего один экипаж, да и то не до конца. Он выглядел… Просто ужасно, честно сказать, он выглядел после наших попыток. Совсем не для торжественного выезда на раут.

Вскоре вытянутые коробки серых безликих зданий сменились приличными особняками, огороженными высокими непроницаемыми оградами. Над ними высились белоснежными балконами верхние этажи и добротные крыши, кое-где украшенные довольно затейливыми куполами и башенками.

Чем ближе к ратуше, тем чище и просторнее становилась мостовая, и даже коляска как-то сразу подобралась и выровняла ход: то ли, действительно дорога выгладилась, то ли Тео собрал всю свою волю в кулак и смог остаток пути провести гепаж без происшествий.

Путь, который мы проделали до ратуши, оказался неблизким: наши предки создали Дом Шиори в тогда еще тихом и безлюдном месте, практически в лесу. Почему-то им казалось важным, чтобы особняк находился как можно дальше от центра города.

Это сейчас, когда Ронг разросся, ни о каком «загороде» речи уже не шло, а тогда на много миль вокруг, кажется, не было ни единой человеческой постройки. Только гнезда и норы.

В которых мне, кстати, сейчас хотелось скрыться. Накануне я, предвкушая выезд из Дома Шиори, находилась в настроении приподнято-восторженном, и платье примеряла с трепетом и восхищением, с удовольствием крутилась в нем перед зеркалом. Просто до дрожи вдруг захотелось оставить хоть ненадолго родные пенаты.

Увидеть уже подзабытый мир, о котором иногда рассказывал Тео, и от которого меня отгораживала неприступная стена Дома Шиори.

Я не очень беспокоилась о том, что там, за этой стеной, мне вполне хватало забот и внутри нее.

Но когда наш гепаж выехал на большую площадь перед ратушей, я непроизвольно ахнула и высунулась из коляски почти по пояс. Картина, представшая передо мной, показалась в первый момент и в самом деле грандиозной.

С четырех сторон к площади вели длинные улицы, превращаясь в один широченный проспект – главную артерию города. Именно она питала Ратушу.

Высоченное терракотовое здание, возвышаясь над площадью, выложенной крупным камнем, всеми пятью своими шпилями уходило в небо. В несколько добрых миль вокруг него не было ничего, но даже если бы и было, Ратуша все равно придавила бы своим величием любое здание, оказавшееся по соседству.