Мистический капкан на Коша Мару

– Клим? – Эрика выразительно посмотрела на него.

– Найди деньги, – бросил он, ничего не желая больше слышать. – А если… То и на следующий тоже.

Глаза Марии от удовольствия разъехались в разные стороны ещё сильнее. Она уже не казалась столь потерянной и испуганной.

– На следующий – ещё не факт, – прервала полёт её калькулятора Эрика.

Эти две деловые кобры стоили друг друга.

– Мы самое главное не посмотрели. Что внутри.

Мария обратила разъезжающийся взгляд на девятиэтажки, которые высились за спиной Клима.

Она, кажется, поняла, на кого нужно давить.

– О, если вам понравился внешний вид, то внутри вообще… Самый настоящий ужас.

Она прицокнула языком.

– Клим? – Эрика посмотрела на него красноречиво-пристальным взглядом.

И тон её голоса сузился до почти ультразвука. Тонкий и острый луч: это вот «кли-и-им?» с вопросом в конце. Когда Эрика говорила так, ничего хорошего это не предвещало.

– Ладно, – нехотя сдал позиции Клим. – Пока на … три недели.

– Кли-и-м?

– На две, – сквозь зубы выцедил он.

И сделал кирпичное лицо, давая понять, что дальше торг не уместен.

– За продление аренды, какая возможна скидка? – Эрика повернулась к Марии.

И они принялись обсуждать детали, которые уже не очень волновали Клима. Дрожа от предвкушения, он покинул торгующихся девушек, нетерпеливо зашагал к единственному подъезду, заваленному обломками деревяшек и ещё какой-то трухой.

Климу нравились пустые дома. В них таилась особенная, наполненная значением тишина.

Он понимал её, как собака чует неслышные для человека запахи. Слушать пустоту – это то, что Клим и в самом деле любил.

Внутри было промозгло и душно одновременно. Парило странно, прогревшееся дерево не может дышать такой влагой. Клим задержался на пороге, давая глазам привыкнуть к темноте. Свет слабо и мутно еле сочился из единственного окна под самым потолком уходящей на второй этаж лестницы.

А когда зрение перестроилось, он чуть не вскрикнул от упавшей на него атмосферы.

В этом доме царила своя, ни на что другое не похожая Вселенная. Иной мир расцветал на стенах дома, раскрывался суматошным мельканием образов. Сюжеты и портреты так плотно заполняли абсолютно все вертикальные плоскости, что невозможно было сразу выхватить и понять хотя бы один из них. Здесь жили, наверное, не совсем нормальные люди. И они разрисовали свой дом. Так, как бы сделал это Клим, будь у него такая возможность.