Мистический капкан на Коша Мару

Хотя казалось очень странным: внезапно озаботиться судьбой другого человека, да ещё и ребёнка, вовсе не являлось отличительной чертой характера Клима.

Он так удивился новым для себя ощущениям, что пропустил момент, когда Ната вскочила на ноги, сорвалась с места и пулей вылетела из комнаты.

– О-сс-дааа-нья…

Только и успел услышать Клим.

Он кинулся за ней, но понял, что навряд ли догонит – ногу он отсидел ночью в неестественном положении настолько, что ступать всё ещё было неудобно, свесился с перил лестничной площадки и крикнул в прыгающую по ступенькам белокурую макушку:

– Так где я могу тебя ещё увидеть?

Она не удивилась, хотя и не знала даже ни о каких творческих планах Клима с её главной ролью печального ангела в них, только крикнула на бегу:

– Ещё приду!

И исчезла.

Как и положено ангелу из другого измерения: неожиданно и оставив после себя лёгкое облачко сожалений.

Клим вернулся в комнату, прихрамывая и всё ещё задумчиво. Девочка явно была странной, и это непривычное почти отеческое чувство тоже выбивалось изо всех рамок установленного им самим порядка.

Дом был полон неожиданностей и даже из каких-то совершенно незнакомых Климу областей. Это завораживало, заставляло ощущать себя в почти невесомом состоянии, несмотря на всё ещё ноющую ногу.

– Пустодомка! – вдруг негромко позвал Клим. – Коша… эта… Мара…

Он даже замер, вслушиваясь в пение птиц окном, а потом, так ничего особенного не дождавшись, рассмеялся.

– Хватит прохлаждаться, – сказал он сам себе, вытаскивая из сумки свой ноут.

Настало время открытия истины. Он должен просмотреть снятые вчера кадры на большом экране, как бы со стороны, чтобы понять: и в самом деле свет здесь тот, что надо, или он ошибся.

Кадры вчерашней съёмки на мониторе, конечно, смотрелись по-другому, чем в видоискателе. В этот момент Клим понимал: удалось ли передать то, что видел только он. И сейчас, нетерпеливо клацая мышкой, ликовал.

Один кадр – есть!

Клац!

Второй…

Клац!

После двадцатого вида настенных рисунков, выдвигающихся прямо на зрителя и приобретающих живой объём, он понял: получилось!

Наркоманы с копытами и чахлые умирающие девушки словно сходили со стен, одной стороной своей сущности оставаясь в том самом ином, потустороннем мире, а другой – обретали плоть и кровь.

И от этого становилось ещё страшнее. Материализация призраков чьей-то больной фантазии, пропущенная через подсознание Клима – камера просто фиксировала это.