Мистический капкан на Коша Мару

В глубине души он надеялся, что незнакомка увидит пламя свечи и попробует самоудалиться, а он сориентируется по обстоятельствам. Ну не лезть же ему, в конце концов, за занавеску? Хотя…

Только сейчас Клим заметил: кажется, девушка одета. Что-то длинное обволакивало тень, подчёркивая изгибы фигуры, плотно, почти невесомо, но точно – на ней была какая-то рубашка или платье, намокшее и облепившее до самых ступней. Это ещё страннее просто ночного купания: мыться в одежде.

Ситуация становилась патовой, и бездействовать казалось чем дальше, тем глупее.

– Послушайте! – наконец-то сказал Клим.

Голос получился тихим и хриплым, она явно ничего не расслышала в плеске воды. Кстати, по предварительным подсчётам, бак уже должен быть пустым, но вода всё лилась и лилась. Довольно тугим напором.

Это тревожило и раздражало. Но, кстати, так же приводило в чувство реальности.

Клим, полный решимости, подошёл к занавеске, одёрнул её. Девушка – а это была точно девушка – стояла к нему спиной в клубах густого пара и казалась даже не совсем человеком, а словно призраком.

Клим не успел удивиться, откуда взялось столько пара, возможно, ему померещилось от мутного света свечи, он поразился совсем не этому.

Азаров явно увидел, что длинная рубашка, облепившая всё тело ночной незнакомки, было тем самым платьем, которое он несколько часов назад вручил перепуганной полуидиотке Татке. Несмотря на то, что фигура казалась несколько ниже ростом, чем модель, Клим тут же уверился: это точно она, Татка, неизвестно зачем проникшая ночью в Кош Мар и теперь принимавшая душ в платье для съёмок.

Вдохновляется она так что ли?

– Татка! – позвал Клим внезапно осипшим басом. – Какого чёрта ты здесь делаешь?

Он дёрнулся вперёд и наступил босой пяткой на что-то скользкое.

– Ой, – произнёс нежный женский голос, и тут же непонятно откуда взявшимся сквозняком задуло свечку.

***

Когда Клим проснулся во второй раз за эту ночь, она не была ночью, а бодро светила в окно уже далеко не рассветным солнцем.

Честно сказать, время, по всем ощущениям, перевалило за полдень.

Голова гудела, и он, охнув, нащупал на затылке шишку, и тут же вспомнил, как ночью, в полной темноте, поскользнулся в мокрой душевой и приложился головой о каменный пол. Когда искры, посыпавшиеся из его глаз, перестали заслонять окружающий мир, Клим позвал:

– Татка…

Но никто не ответил. Кажется, полудурошная модель убежала, пока он летел, прикладывался головой и приходил в себя после падения.