Мистический капкан на Коша Мару

Он знал не одного Гришу или Колю, которые представлялись, как Грег или Клод. Но Эрика ничего просто так не говорила. Если она обратила на что-то внимание, значит, это того стоило.

– Абигор, – как-то слишком уж торжественно произнесла Эрика.

– Что?! – Клим впервые слышал такое имя. – Это какая национальность?

– Никакая, – сказала Эрика. – Я погуглила. Абигор – это всадник из сатанинской свиты. Великий демон Ада.

– Слушай, – Клим вдруг развеселился, хотя момент казался совсем неподходящим. – А я случайно в контракте мимоходом душу свою не заложил? Всаднику Ада?

Эрика покачала головой:

– Я бы не позволила.

Но если ты когда-нибудь без меня будешь договариваться и всё так же, не глядя, ставить свою подпись под чем попало, безопасность не гарантирую… Если не души, то финансов точно лишишься…

***

Как-то Клим всё-таки добрался до своей коммуналки. Кажется, Эрика вызвала такси. Только сознание окружающей действительности то проявлялось, то снова тонуло в ворохе несвязных мыслей.

Наверное, Климу стоило испытывать какие-то сложные и сильные чувства – ужас, сожаление, брезгливость, тошноту… Что там испытывают свидетели кровавых преступлений? Или даже подозреваемые.

Хотя свидетели всегда – подозреваемые. Откуда-то Клим знал это. Кто нашёл труп – первый подозреваемый…

На Клима свалился какой-то вселенский вакуум с неизбежным хаосом.

Перед глазами торжественной чередой и по замкнутому кругу вертелись сегодняшние события. Клетчатый Валерий Николаевич и толпа оперативников, мёртвые, стеклянные глаза модели Татки и расширенные от ужаса – Эрики – весь выматывающий кошмар душного июльского утра остался позади.

Татку, вернее, уже Татьяну Анатольевну (что в ней – неживой и торжественной – сохранилось от немного придурочной, но всё равно милой длинноногой красавицы Татки?) отвезли в морг. Понятые и просто зеваки, которых Клим видел возле ограды, пока его вели к полицейской машине, разошлись по домам. Кстати, он вспомнил, как они гудели встревоженным роем за забором, но во двор не входили.

Рой пчёл, сладострастно слетевшихся на густой мёд греха. Он отметил краем глаза блеск чёрного пластикового мешка под пронзительными солнечными лучами и редкие вспышки фотоаппарата. Какой-то одинокий репортёр оказался на месте трагедии, и белые блики его камеры отскакивали от тёмных окон.

А потом – «бомжатник», озарение кадрами, попытки удержать их в себе, взъерошенная Эри в отблесках неонового света от луж, новые подробности ужасного прошлого Кош Мара.