Когда снега накроют Лимпопо

– А Литвинов, может, говорил кому-то, зачем он на ночь остался в зоопарке?

– Говорил, – кивнула Наташа. – Только он…

Она не выдержала и всхлипнула.

– Дмитрий Палыч не собирался оставаться на всю ночь. И вовсе не у львов или панд. Уже под закрытие обнаружили у кролика в шее иглу дикобраза. Она довольно глубоко вошла, нужно было срочно вынимать. Вот он и задержался. Дмитрий Палыч, в смысле.

Вроде, всё выглядело логично. Кролики сидели в вольере с дикобразами. Почему бы игла одного из дикобразов не могла ранить кролика? И если рана серьёзная, Митрич вполне мог задержаться.

Он был хорошим человеком: не делал особых различий между ценными «экспонатами» и, скажем, теми же кроликами. Животное страдает – это было главным, а вовсе не убытки зоопарка в случае его гибели.

– И что – вытащить иглу потребовало столько времени? – спросил я.

Так, на всякий случай.

– Вы когда-нибудь пытались поймать раненого кролика? – вскинула на меня взгляд Наташа.

В ее глазах я прочитал основательное недоумение.

– Бог миловал, – ответил торопливо.

Логично, да. Но всё равно меня не покидало ощущение какой-то неправильности. Да вовсе не какой-то! Не должен был Митрич лезть ко льву ночью и один! Ни в коем случае! Какого черта?! Даже если бы Тор умирал, и дело шло на секунды, Литвинов обязан вызвать Макса.

Даже несмотря на весь свой фанатизм. А у Митрича он точно был. Я, например, не могу себе представить, что кому-то нормальному придет в голову делать УЗИ беременной летучей мыши.

А Литвинов обследовал крылатых будущих мам регулярно. И объяснял это тем, что следить за развитием плода этого редкого животного – удивительное чудо. А, кроме того, позволяет лучше подготовиться к родам. Летучей мыши, Карл! Подготовиться к родам!

Я ж говорю – фанатик. Для Митрича всё живое, вообще всё, что шевелится, было удивительным и чудом.

– А как кролик себя чувствует? – зачем-то спросил я.

– Нормально, – пожал плечами Макс. – Наверное…

Глава четвертая. Что сказал Чеб?

– БабАня, – произнес я, застегивая на Чебе сандалики.

 – Признавайтесь, вы же слышали о том, что произошло в зоопарке?

Наверное, она кивнула, не осознавая, что я ее не вижу, так как вожусь с отстающей липучкой. Нависла недолгая пауза. Затем над моей склоненной головой раздалось короткое:

– Да.

– И у вас наверняка есть какие-то свои соображения на этот счет, – я не спрашивал, а уверенно констатировал.

– Может быть… – ответила бабАня уклончиво.