Когда снега накроют Лимпопо

– Ты думаешь в верном направлении, но неправильно ставишь акценты. Подумай еще раз.

Я присел на одно из плетеных кресел, подумал. И понял.

– Тебе нужны твои башмаки?

Она прищурилась.

– Я не могу говорить об этом. Но ты не будешь так любезен…

Тави вздохнула и повторила:

– Я была очень милой с тобой.

– Какого черта! – до меня дошло. – Я думал, мы безумно влюблены, а не просто «милые друг с другом».

– Летавица не может быть влюбленной, – произнесла Тави, и я поперхнулся своим негодованием.

– Как ты сказала?

– Я – летавица, милый, – она с удивлением посмотрела на меня.

 – Неужели ты не догадался?

– Что значит – летавица? Впервые слышу, – на меня вдруг свалилась вся тяжесть мироздания.

И ощущение: сейчас Тави скажет что-то намного ужаснее, чем «была милой с тобой». В груди нарастал снежный ком, тут застывая нетающей льдиной.

– Это моя сущность, – непонятно объяснила она. – Вот твоя сущность – человек. Моя – летавица.

Она вдруг соскользнула с перил, одним движением плеча сбросила с себя легкий сарафан и осталась совершенно нагая.

Невообразимо тонкая, фарфоровая, так и не загоревшая за все лето, и вся мерцала своим необыкновенным светом изнутри. А за спиной у нее развернулись прозрачные нежные крылышки. Как у стрекозы.

Я остолбенело смотрел на ее узкую спину и никак не мог понять: почему не замечал этих крыльев раньше? Мы спали в одной постели два месяца, я, казалось, наизусть знал все изгибы ее тела, но вот это… Что за морок был у меня на глазах? Или… Это сейчас морок?

– Ты – не человек? – растерянно спросил.

Осторожно потянулся, чтобы потрогать и убедиться, что крылья – настоящие. Она вздрогнула и отстранилась.

– Скорее всего, нет… Не уверена… Но… нет.

– А кто? – добивался я от нее.

– Летавица, я же сказала, – мои вопросы стали ее утомлять. – Давай вернемся к важному…

– Да что может быть важнее! – я повысил голос, забыв: Тави не переносит резких звуков. – Мне нужно знать…

Вдруг в голову пришло:

– Ты – фея?

Разговор становился все более абсурдным.

Тави покачала головой.

– Можно сказать и так. Да, давай остановимся на этом. Пусть – фея.

– Но… как… это… все?

Я неловко повел руками, словно пытаясь охватить ими и чудесный, прогретый солнцем дом, и веранду с уже нападавшей шуршащей листвой, и тропинку в тенистый мшистый лес, и дальнюю речку со скрипучим мостиком, и вообще все, все, все. Весь мир, в котором нам было бы так прекрасно… Так прекрасно… Если бы Тави любила меня.