Когда снега накроют Лимпопо

Может, смерть Литвинова сблизила нас еще больше, а, может, вне зависимости от случившегося Лиза подумала, что пора идти ва-банк. Время, оказывается, имеет свойство неожиданно кончаться, обрезая все шансы воплотить мечту. Итак: детская панамка, как предлог остаться на ночь. Вино явно прилагалось к панамке для этого случая. Не летавица же расщедрилась на него, да еще и на пирожные. Тави с подарками? Нонсенс.

Представляю разочарование подруги, когда дверь ей открыла прекрасная незнакомка. А впустила ее точно летавица.

Ни у кого, кроме меня, не имелось ключей от квартиры. Тави же никогда не смущали запертые двери. Она всегда могла найти щелку в окне, чтобы открыть задвижку. Тем более летом, когда окна почти никогда основательно не запирались.

– Поздно, да, – засуетилась Лиза. – Мне и в самом деле пора. Не нужно провожать, автобусы еще ходят. Да я и вообще – недалеко…

Она выскочила в коридор, я вышел следом.

– А твоя сестра – просто чудо, – сказала Лиза, завязывая кроссовки. – Почему ты не говорил, что у тебя…

«Сестра?» – Тави проявила высшую меру изобретательности.

И я бы сказал – «такта», если бы мог подозревать хоть каплю эмпатии у своей бывшей жены.

– Ладно, я позвоню, – дверь за Лизой закрылась.

Я вернулся на кухню. Облокотился на косяк, скрестив руки на груди:

– Сестра?

– Ой, не начинай…

Тави продолжала отхлебывать из фужера.

– Я не предъявляю претензий, наоборот, удивлен твоему внезапному такту. Такое трепетное отношение к моей личной жизни.

Может, меня задело ее это «трепетное отношение»? Ну, ладно, самую чуточку задело.

– А-а-а, – летавица беззаботно махнула рукой. – Я подумала, что ты очень нравишься Лизе, раз она пришла так поздно. Только сцен ревности мне не хватало. А без них мы мило посидели. Никакой натянутости.

Конечно, Тави думала вовсе не обо мне, или Лизе. Ее, как всегда, беспокоило только ее самочувствие.

– Мы договаривались, – я нахмурился. – Тави, ты не должна открывать дверь тем, кто ко мне приходит.

Я опускаю момент, в котором тебе вообще категорически запрещено появляться здесь в мое отсутствие. Но ни в коем случае больше никогда не показывайся на глаза моим знакомым.

Я подошел к окну и распахнул рамы. Свежий ночной ветер ворвался в прокуренную кухню.

– Почему? – она посмотрела на меня с детским недоумением. И не менее наивно продолжила. – Мы подружились с Лизой. И теперь – лучшие подруги.

– Тави, – я сделал глубокий вдох и выдох, чтобы не хамить.