Когда снега накроют Лимпопо

В зоопарке клетки регулярно чистили, но специфический запах до конца искоренить было невозможно. Звери все-таки.

– Наверное, да, – я пожал плечами.

Тави не могла пахнуть так как лев, от нее всегда шел легкий аромат свежескошенной травы, хотя я никогда не видел, чтобы она принимала ванну или душ. Она морщила нос от всяких гелей и шампуней, сообщая, что они пахнут чем-то неправильным. Но кто знает, во что превращается лишенная полета летавица?

– Лучше подумай, где ты можешь скрыться? – надавил я на Тави от безысходности.

 – Хорошенько подумай. От этого сейчас зависит твоя свобода.

«И может быть – жизнь», – подумал, но вслух не сказал.

– Наверное, – вдруг произнесла Тави, – мне и в самом деле придется уйти. Но не только из-за твоего дурацкого льва.

Хорошенькое дело! С каких пор это Тор стал моим «дурацким львом»?

– А почему же еще? – прищурившись, спросил я.

– В городе появился кое-кто, – ответила Тави. – И у нас с ним сложные… отношения.

– Кто появился?

– Этот… Как его? Ну, такой… Как-то его называют, по-разному… Не хочу о нем.

– Хорошенькое дело… Признайся, ты это только сейчас придумала?

– Может быть, – вдруг подозрительно быстро согласилась летавица. – Может, он появился не здесь и не сейчас, а когда-то очень давно и в другом месте. Ты же знаешь, моя память довольно туманна…

– Она у тебя как у рыбки, – в сердцах сказал я.

То, что казалось милым и необычным в начале знакомства, сейчас жутко раздражало. А еще было совершенно неподходящее время для ее «туманов».

– Так, где ты сможешь спрятаться на время? Подумай хорошенько.

– Я подумала, – кивнула Тави, и вдруг ее прекрасное лицо исказила гримаса нечеловеческой скорби.

Тоски, уходящей за грань инфернального.

– Спячка, – сказала она таким тоном, что неведомая бездна разверзлась и передо мной.

– Спячка? – я впервые слышал.

Такая резкая перемена в ее настроении выбила меня из колеи.

– Это последнее убежище, – Тави почти шептала, почему-то оглядываясь с опаской на широко открытое окно.

 – Мы впадаем в спячку только перед лицом неминуемой гибели. И это все равно как умереть. Ни полета, ни удовольствия, ни наслаждений, которые дает жизнь. Мы уходим в НИГДЕ. Но и нас в этот момент НИГДЕ нет.

– Ты уже пробовала это?

Она покачала головой.

– Нет, но я видела тех, кто выходил из спячки. Они словно… потеряли часть души. Стали такими… Тяжелыми!

Она выглядела перепуганной.