Прозрение Эль

После смерти стратега девушек предоставили самим себе, никто не запрещал им выходить в город и даже вовсе – вернуться в родные места, но Улия оставалась в особняке и каждое утро приходила к конюшням. Она всё равно не знала город, а здесь аликорн видела Тинара в последний раз. Они торопливо простились, и грум, ничего толком не объяснив, просто быстро выпалил, что он уезжает. Найдёт её, когда вернётся.

Под глазами девушки пролегли тёмные тени, тонкая складка пробороздила межбровье, и даже аликорн побледнел и уже не мог унять её тревогу.

Казалось, рог умиротворения, пытаясь помочь своей хозяйке, отдал всё, что у него было, и теперь, обессилев, истончился до прозрачности.

Этот дурацкий грум! Улия то ругала его на чём свет стоит, то обмирала от мыслей, что он лежит где-то, истекая кровью, то вдруг тихо и беззвучно принималась плакать. Никогда раньше аликорн не пребывала в таком смятении чувств, и иногда, вдруг, словно посмотрев на себя со стороны, даже удивлялась: неужели это она мечется и страдает, словно обычная впечатлительная девушка?

А вчера её, уже почти переставшую надеяться, вдруг кто-то потянул за рукав.

Обернувшись, Улия увидела того самого мальчишку, что нашёл её в библиотеке особняка месяц назад.

– Ты… это…

Мальчишка шмыгнул носом и тут же вытер его грязным кулаком, размазывая тёмные полосы на лице.

– Он… это… Грум зовёт.

– Тинар жив?!

– А что с ним станется? – искренне удивился служка. – Он же заговорённый, даже боли не чувствует.

Сказал, чтобы я привёл тебя к Хаду. Там ещё один такой… Синг, вот кто!

Последнее мальчишка проговорил с важной гордостью. Словно некая причастность к сингу делала его самого значимым, а величие признанного воина распространялось на мелкого работника конюшни.

– Сидят там, словно хозяева, что-то обсуждают. Хаду притих весь, слова не скажет. А меня посылали ихнее чудище кормить. Ох и жуть…

Парень повертел головой.

– Собака огромная.

И с крыльями. Никогда такого не видел. Но у сингов чего только не может быть…

Ни синга, ни собаки Улия, тут же помчавшаяся по адресу, который ей выпалил мальчишка (довольно точно обозначив повороты и чёткие приметы по дороге), не застала. Но застала Тинара живого и здорового, правда, с подбитым глазом. Синяк уже принялся желтеть, что говорило то ли о давности драки, то ли об особенной реакции организма грумов на внешние воздействия.