Сладкий сон АСМР

Вира, вынужденная вести затворнический образ жизни, жадно интересовалась всем, что происходит за пределами ее квартиры.

Она покачала головой.

– Не похоже, чтобы Леся ушла в загул.

Тревога от ее слов усилилась.

– Вот в том-то и дело, – горячо подхватила Тори. – Леська может наворотить каких-нибудь глупостей от эмоций…

Она представила, как Иван ползает на четвереньках перед спущенными колесами, чтобы оценить масштаб трагедии.

– Да, кое-что может… Но напиваться и бросаться в сомнительные компании не станет.

Я ее знаю стопятьсот лет, и во всем, что касается работы, она всегда была более чем ответственная.

С Вирой приходилось переходить на «приличный» язык. «Более чем ответственная» – вот это Тори бы никогда не произнесла за дверью ее квартиры.

– А ты была у нее дома? Разговаривала с соседями?

Тори кивнула и тут же покачала головой. К Леське вчера вечером забегала, но постояв у закрытой и не отвечающей на звонок двери, ретировалась восвояси. С соседями не говорила.

– Нужно всех опросить, – констатировала Вира.

Она отложила кипу только что отпечатанных листов на столешницу старого бюро и заскрипела креслом, подъезжая. Сочувственно коснулась руки.

– И с бывшим мужем… Знаешь, такое бывает… Супруги помирились и устроили себе новый медовый месяц.

Тори вздохнула.

– Честно говоря, у меня была мысль позвонить Ивану, но всю прямо выворачивает, как только подумаю об этом. Я на него очень зла.

Вообще-то измена Ивана и уход от Леськи казались явлением очень странным.

Леськин бывший был типичным айтишником, не от мира сего. Диванный хомячок, круглосуточно погруженный в ноутбук, в вечно растянутых футболках и очках немыслимых диоптрий, глухо скрывающих его глаза – зеркало души – от окружающей действительности.

Тори раньше и в голову не могло прийти, что Иван способен не только на такую страсть, но и вообще – на любое телодвижение от удобного компьютерного кресла и чашки кофе. Кофе в неимоверных количествах Леська варила ему в старой турке.

Вот уж правду говорят о тихом омуте и чертях. Оказывается, в хомячке незаметно рос самый настоящий демон, который, вырвавшись однажды на свободу, сокрушил все вокруг себя. Тихая семейная гавань рухнула под его напором, придавив обломками подругу.

И зла Тори была на него не столько даже за сам факт обрушения семьи, но в большой степени за коварство.

– Позвони ему, деточка, – сказала Вира. – Не хочу тебя пугать, но, возможно, придется обратиться в розыск.