Сладкий сон АСМР

Леськина мама страдала той же болезнью, что и Вира, передвигалась в инвалидном кресле.

Но как бы то ни было, Леська действительно до умопомрачения любила воду. И плавала, и ныряла, как самая настоящая русалка. Бассейн не переносила, говорила, что вода в нем – мертвая, хотя ее уже давным-давно обрабатывали не хлоркой, а совершенно нейтральным составом, ничем вообще не пахнущим. А вот в не очень-то чистой речонке, которая питала город, Леська по-настоящему наслаждалась…

Очередной самолет растворился в сером небе.

Наверняка там летели и люди со сложной судьбой, и с большими трудностями, но Тори казалось, что абсолютно все пассажиры в нем – счастливы. Просто потому, что их проблемы хотя бы на краткое время остались далеко внизу. Они возвышались над суетой.

Нельзя раскисать. Тори обязана выяснить, что случилось с Леськой. Найти любую ниточку, которая могла бы подсказать направление мыслей подруги. Человек не может просто так взять и исчезнуть.

Живой он или мертвый, за ним всегда тянется шлейф взглядов, разговоров, билетов, регистраций. Могла ли Леська, предав их совместную мечту, отправиться одна на море?

Тори, глубоко вздохнув, вернулась в комнату, собираясь (хотя это казалось очень стремным) перерыть все комоды и полки.

Главную улику Тори нашла в мусорном ведре. Вообще-то оно было чистое, с новым мешком, только шарик смятой бумажки перекатывался на дне.

Тори пребывала по этому поводу в противоречивых чувствах. С одной стороны, радостно: ей не пришлось копаться в многодневных объедках и очистках, но теперь наверняка безвозвратно потеряно что-то, проливающее свет на историю Леськиного исчезновения.

Она осторожно достала скомканный шарик, и развернула его. Бумага была старая, обугленная по краям, и без того выцветшие от времени чернила, из-за мятости стерлись в некоторых словах.

И все же Тори попыталась прочитать текст. Положила на подоконник, туда, где было побольше света, ладонью разгладила листок. Почерк круглый, почти детский, слова выписывались старательно. Только это и помогло разобрать несколько фраз.

Это было письмо. Старое письмо, адресованное непонятно кому, но оно дышало таким отчаянием, такой безнадежной тоской, что все это просочилось сквозь время и безвозвратную потертость.