Шестирукий резидент

 – Скажите, разве эти глаза могуть обманывать?

Я посмотрел в его маленькие поросячьи глазки и не нашел, что ответить.

– Ху-ху-ху! – неожиданно рассмеялся полковник. – Шутка! Конечно, могуть! Эй, хто там наличествует в наличии, подкрутите мне радио, шоб лучше слышно було! Шо там про их клятую пизанщину передают?

– В городе Пизе прошел французско-итальянский фестиваль народного творчества, – добродушно ответил диктор новостей из динамика. – Художники и скульпторы ФДР и ИДР представили на суд критиков свои творения.

– О, наш Митька выиграл! Ху-ху-ху! – радостно затрубил Щученко. – Это радоваеть глаз и веселить… глаз! Но уже другой! Ху-ху-ху!

– Это он про Дмитрия Серова, – устало пояснил мне майор. – Лучший наш скульптор. Будете на проспекте Ленина, обратите внимание – его работы памятник.

– Так фестиваль же французско-итальянский? – удивился я. – Откуда там русский?

– А что такое? – насторожился майор. – Вы что-то имеете против? Серов – гордость страны, товарищ пришелец, партийный, между прочим.

– А у вас на планете скульптура есть? – спросила лейтенантша Лена.

– О, промежду прочим упоминая! – отвлекся от радио Щученко. – А де, значить, доказательства, шо перед нами всамделишный пришелец с другой планеты? С Марсу там, с Альдебарану, с Большой Медведицы на худой конец? Паспорть свой инопланетный предъявите, значить! Або еще какой документь, мы не бюрократы, нам все подойдеть. Комсомольский билеть там, або карточка медицинская на худой конец…

Я открыл рот, чтобы ответить, но Щученко снова крутанул ручку радио, резко прибавляя звук.

– О, о!.. – обрадовался он, услышав очередную новость.

– Над Канадой потерпел аварию американский авиалайнер, следовавший маршрутом Денвер – Грантсвилль, – печально сообщил диктор. – По уточняющимся сейчас данным, погибло больше двухсот американских граждан.

– От так-то! – радостно потер потные руки полковник. – Получили, буржуи клятые? Так вам и надо, за все ваши лютые злодеяния! Це я красиво завернул, а?

– Также на борту самолета находились два советских гражданина, – продолжил диктор.

Лицо полковника разом превратилось в мраморную маску.

– От клятые буржуи… – прошептал он. – Двухсоть смертников не пожалели, шоб, значить, пару наших храбрых товарищей угробить… Ненавижу! Капиталисты поганые!

«Насчет отсутствия мозгов досье не преувеличивало», – мрачно подумал я.

– Ясное дело, – согласился Рабан.