Восхождение Эль

А ещё луна… В полнолуние луна настолько огромная, что, кажется, можно рукой до неё достать.

Старший из сыновей стратега Ошиаса хлопнул Рина по плечу:

– Какие сверчки, брат? Не валяй дурака. Соберись, малыш Рин, завтра та самая ночь. Будет тебе луна. Всё только начинается.

Рин вздрогнул, словно он сам провалился в ловушку, которую они устроили для зверя Ниберу.

– Иди ж твою, – младший синг отряхнулся всем телом, как промокшая собака. – Я, наверное, не выспался.

Тан хотел сказать что-то ещё, но прибежал один из рабов, бухнулся в ноги на пыльную землю, пряча глаза: не ладилось с походной кухней.

Старший сын стратега Ошиаса, забыв о странной выходке Ринсинга, отправился разбираться с поварами.

Всё утро потревоженная суетой степь принимала незваных гостей. Крохотный лагерь разведчиков развернулся в целый палаточный город. Тянуло запахами кухни, там одновременно собирали быстрый обед и готовились к ночному пиру. Рабы растянули большой шатёр, украшали его ритуальными гирляндами из бумажных цветов.

У центрального входа установили шест с мёртвой головой недавно добытого зверя Ниберу: вокруг огромной раскрытой пасти застыли бурые пятна свернувшейся крови, густая шоколадная грива сосульками повисла вдоль морды. Барабанщики проверяли натяжение кожи на инструментах, и над лагерем разносился нестройный стук, гулко тормозящий в звон вёдер, которые дояры вытаскивали из грузовых пропылённых кибиток.

К обеду подъехала отставшая в пути повозка шамана. Седой Нам, мольба сингов, знавший ещё деда молодых наследников, тяжело вылез из раскрашенной знаками огня и земли кибитки.

Голова его мелко тряслась, и разноцветные ленты в грязно серых волосах, растрёпанных ниже плеч, дробно подпрыгивали отдельными от шамана живыми существами. Татуировка на лице собралась в густую сеть морщин. Перекрученный падучей торс едва держался на тонких, кривых ногах.

Все три молодых синга подошли приветствовать вестника судьбы, склонили перед ним головы.

Нам морщился, растирая затёкшее в поездке тело, махнул рукой:

– Ночь кити да благословит тот, кто горит ярче пламени, летит быстрее ветра и стоит прочнее земли.

Имя благословляющего не знал даже сам шаман. Четвёртый элемент имени потерян, и теперь никто не мог позвать его.

Закончив быстрое приветствие, Нам оживился, волнение перед грядущим событием на мгновение передалось и ему, он уже предчувствовал реки хмельного молока, что польются в эту ночь.