Явление прекрасной N

– Конечно, можно, но… Нира, ты числишься погибшей! Уже восемнадцать лет. И ты – тут, как ни в чём не бывало, пьёшь с нами коньяк и…

Он наконец-то произнёс это.

Нира засмеялась:

– Может, я так сильно по вам скучала, что восстала из мёртвых мертвецов? Боги растрогались и всё такое…

Она в школе так и говорила, заканчивая фразу «и всё такое». И «мёртвые мертвецы»… Так могла сказать только Нира.

– Во даёшь, – охнул Мика.

Все замерли. Почему-то в пыльном, заброшенном баре – призраке прошлого – поверилось и в это.

Восставшая из мёртвых Нира.

– Это вы даёте! – звонко расхохоталась она. – Повелись!

И крикнула в темноту едва угадываемого диско-зала:

– Булен, они поверили, что я восстала из мёртвых!

С той стороны не раздалось ни звука, но троица отмерла, зашевелилась, Эд, кажется, даже тонко хихикнул.

– Как хорошо, – она вдруг с невероятным удовольствием склонила голову к плечу и опять ни с того ни сего повторила, – как здесь хорошо…

– Но, Нира… – серьёзно сказал Гордей.

Он не собирался поддаваться на её шутки. – Что же случилось? Ты исчезла, а полицейские нашли твою майку и джинсы тоже… И… на них твоя кровь…

– Ах, это, – она тихо засмеялась, словно приглашала их разделить какую-то немного смешную, немного постыдную тайну. – У меня не вовремя начались женские дни. Я стянула штаны и футболку в одном из фургончиков на барахолке. Рано-рано утром, когда никого не было. Почему-то хозяин фургончика оставил всё это барахло на ночь прямо на рынке. А майку и джинсы выбросила.

Но…

Она вдруг прервалась и, поражённая, уставилась на них.

– Вы… Нет, ну, в самом деле… Вы серьёзно… Неужели?

Нира шумно вздохнула. Гордей впервые поднял на неё глаза. Как будто под гипнозом. Он с трудом понимал, что происходит, только жадно рассматривал её и знакомое, и незнакомое лицо.

Прямой, чуть вздёрнутый на кончике нос с тонкими ноздрями, черные аккуратные брови, веки – выпуклые, тронутые перламутром. Чистое золото локонов над гладким круглым лбом.

– Ну же… Вы что? Это очень просто.

Мне всё опостылело. И город этот с дурацким провинциальным названием – Яруга, и этот пропахший пивом и потом бар, который должен был перейти мне, как «семейный бизнес».

– «Лаки», наверное, приносил неплохие деньги, – оправдывая сказку своей юности, вставил Эд.

Нира понизила голос:

– Очень. Очень хорошие деньги. Здесь концентрировалось всё, что их приносит: похоть, кайф и игрушки, которые так нравятся большим мальчикам.