Явление прекрасной N

Кайса дёрнула Ниру за рукав, а когда Фея ночи удивлённо оглянулась, выпалила:

– Гордей велел передать, что ждёт тебя в тополях напротив входа. Он… передумал.

Нира, только что прижимавшая к носу окровавленную салфетку, вдруг стала такой счастливой. Она даже не спросила, почему тот сам не вернулся, зачем ждал на улице и с какого перепуга послал именно Кайсу…

Гремело, опьяняя, «синий-синий иней». Кружился над головой дискошар, разбрасывая искры-брызги.

«Чтоб он вам всем свалился на голову», – вдруг пожелала Кайса.

На самом деле она хотела, чтобы шар свалился на голову ей самой. Отшибая в памяти всё, что случилось этим вечером.

Кайса не могла заснуть в эту ночь.

А назавтра, за полчаса до того, как все узнали, что Нира пропала, Ритка пришла на предэкзаменационную подготовку с огромным фингалом под глазом. Наверное, общая тайна сплотила их, потому что Облако, поймав взгляд Кайсы, вдруг доверительно шепнула:

– Брательник, сука. Сказал, чтобы я больше к нему с тупыми девчачьими разборками не лезла…

Узнав Ритку Облако получше, Кайса поняла, что та была не злой.

Равнодушной, как природа. Двойные смыслы придумывает человек, природа же сама по себе прямолинейна и бесхитростна. Как Ритка Чугуева. Которую, в первую очередь, волновала продуктивность и целесообразность окружающих процессов. Тогда, восемнадцать лет назад, она не желала зла Нире. Просто убирала препятствие, по её мнению, мешающее естественному ходу вещей.

Никакие фотки не появились, а когда по всем местным каналам замелькала фотография Ниры, которую искал весь город, Кайса, набравшись смелости, спросила Облако:

– Это твой… брательник с пацанами… что-то сделали с Нирой?

Ритка зло шикнула на неё:

– С дуба рухнула? Они и не приехали тогда, не смогли.

Только если, сука, хоть слово кому пикнешь…

Подняла кулак к носу Кайсы, но вдруг разжала ладонь и испуганно оглянулась:

– Если кто узнает, что мы собирались сделать, на брательника всех собак повесят. А у него и так уже… Ходка.

Через несколько дней стало известно, что маньяк-рецидивист, убивший Ниру, покончил с собой.

Кайса выбросила из головы тот случай, и Ритку, и её брательника, задвинула в самый угол памяти, но до конца так и не забыла.

Сейчас, спустя восемнадцать лет, Кайса глядела в одеревеневшее лицо Облака.

– Я помню, Ритуля, – повторила она. – И могу хоть сейчас спросить Ниру, кто напал на неё той ночью… Что-то шепчет мне: без вас с брательником тут не обошлось.

И Ритка вдруг… улыбнулась.