Спасение Эль

Зверёк повис под её рукой, вцепившись зубами в желанный ломоть, но понял, что захотел больше, чем в него влезет, разжал челюсти и полетел вниз.

– Я просто ещё немного должен подумать, так как мой план нуждается в некоторой доработке.

– Доработке?

– Думаю, я не рассмотрел все варианты, – Тинар махнул рукой и схватил кусок солонины, провожаемый жалобным взглядом Сёмы. – А что насчёт тебя? Ты так и не рассказала, почему пошла со мной. И вообще – зачем ты появилась в Таифе?

Улия вздохнула:

– Не только ты можешь давать обещания, которые нельзя не исполнить.

– Ты кому-то поклялась?

– Не так, чтобы прямо поклялась-поклялась… Я пообещала Эль кое-что.

Улия не знала, стоит ли говорить Тинару о некоем мальчике Рафе, и решила пока утаить эту часть своих поисков.

– О фенирах, – сказала она. – Я пообещала, как можно больше узнать о фенирах.

Тинар с недоумением воззрился на девушку:

– О фенирах? В Таифе? Какого… Какой задней части зверя Ниберу ты решила, что здесь известно о них больше, чем в Тумале?

– Врага изучают тщательнее, чем друга, ты не находишь? – Улия вдруг развеселилась.

Словно вспомнила что-то забавно прекрасное. – Наверняка здесь я могу найти сведения, которые в Тумале сочли незначительными.

И в самом деле…

– А ведь ты права! И… Нужно поторопиться, если мы не хотим ночевать прямо посреди степи.

С некоторых пор Тинар ненавидел ночевать в степи.

– Просто не копайся. Если нас ничего не задержит, то после полудня мы будем уже у стен Каракорума. И если мне не изменяет память, то попадём аккурат на празднование совершеннолетия наследного принца.

Глава седьмая. Утро совершеннолетия

Его высочество наследный принц Раф в утро своего четырнадцатого дня рождения проснулся в слезах. В этом юный дофин не мог признаться даже самому себе, но факт оставался фактом: лицо и подушка были мокрыми, когда первые лучи солнца робко заглянули в опочивальню. Он полежал ещё немного, пряча высыхающие щёки в летучий шёлк одеяла и пытаясь унять неистовый перестук сердца.

Раф чувствовал, что Дарс стоит у кровати, и тень старого дворецкого навалилась и вдавливала в ложе.

«Он видел», – думал Раф, – «Он жалеет меня, и это так стыдно».

Принц плакал, потому что ему снилась девушка, тянущая серебряные нити из облака.

Сначала сон был радостным и безмятежным. Раф смеялся и баловался: старался запутать луч света, выстроившийся в тонкую линию, а она деланно сердилась, пытаясь скрыть улыбку за суровым выражением лица.