Рассказы из правого ботинка (сборник)

Но тело двигалось уже само, машинально реагируя на полученную команду.

И через несколько секунд Ефремов пораженно понял, что без особого труда отрывает «Енисей» от земли. Пальцы вошли в железо, как в мягкую глину. С переднего сиденья «Кайсоку» послышалось хихиканье профессора.

Ефремов бережно перенес автомобиль на два шага влево и поставил на землю. Руки дрожали, пальцы мелко пульсировали, словно под слабым напряжением.

– Ы-ы… – только и смог выдавить хозяин машины, не решаясь сесть за руль.

– Исполнено, – отрапортовал Ефремов, неуверенно морща лоб.

– Вот видите, как все здорово получилось, – расплылся в улыбке Гадюкин. – Мой вам, батенька, завет – продолжайте в том же духе и не останавливайтесь на достигнутом!

– Хорошо, профессор. Хотя я не совсем понимаю, как у меня это вышло.

– Всего лишь не совсем? Да вы счастливец, батенька. Я эту хренотень вообще не понимаю.

– А…

– Но ведь работает же! – удовлетворенно закончил Гадюкин.

Ефремов молча уселся обратно в машину. Конечно, работает.

У профессора всегда все работает. Чаще всего – непонятно как.

Но работает.

– Э… – повернулся к Ефремову водитель «Кайсоку». – Мужики, это… а это что вообще было?

– А это, батенька, правнук Жаботинского! – гордо указал на Ефремова Гадюкин. – Штангист-тяжеловес! Тренируется, понимаете ли, таким образом, к олимпиаде готовится!

– Ни ху… ух… То-то я гляжу, здоровый какой… А ты что, тренер его?

– Точно так! – закивал профессор. – Так что, батенька, когда поедем-то уже?

Водитель беспрекословно утопил педаль газа.

Гадюкин развернул эль-планшетку, несколько минут возился в ней, ни на что не отвлекаясь, а потом резко чиркнул ногтем и произнес:

– Подведем итог, Георгий Павлович. Использовать свой максимум в обычных условиях у вас пока что не получается. Не хватает вам, понимаете ли… мнэ-э… понимания. Такие вот пироги. Однако в критической ситуации вы справляетесь с этим лучше. Почему? А потому что не думаете в этот момент о том, что делаемое вами – невозможно. И таким образом преодолеваете барьер, существующий в вашем сознании.

– И что же мне с этим делать? – тихо спросил Ефремов.

Гадюкин задумался, потирая подбородок. Не поворачиваясь к испытуемому, он открыл в эль-планшетке ежедневник и отстучал заметку для памяти: «Создать для Е. критическую ситуацию. Лучше несколько».

Немного подумав, профессор добавил еще одну заметку: «Забрать из прачечной белье».

Вдоль шоссе потянулись здания. Машина въехала в московский пригород.