Рассказы из правого ботинка (сборник)

– Это исключительно ваше мнение, батенька.

– Это не только мое мнение, – развернул эль-планшетку Ушкин. – Вот здесь у меня имеется мнение доктора Бейрнштейна…

Гадюкин мгновенно утратил свой барственный вид. Он дернулся так, словно его ударили током. На лице проступило обеспокоенное выражение.

– Симптомы… диагноз… – начал листать файл директор. – Неприятная вырисовывается картина, Гадюкин. Вот я гляжу, и коллеги доктора Бейрнштейна пришли к тому же выводу… доктор Хайнович… доктор Шавлакадзе… доктор Убартас… доктор Ким… доктор Ахмедов… целое созвездие светил от психиатрии.

Некоторые, правда, уже покойные.

– Я бы на вашем месте не смотрел на эту дурацкую бумажку, – как-то очень суетливо произнес Гадюкин. – Этому заключению уже… сколько там?..

– Тридцать восемь лет. Но оно по-прежнему в силе. И согласно ему вы, Гадюкин, являетесь сумасшедшим.

– Чушь! – вспыхнул профессор. – Почему это я сумасшедший?!

– Гадюкин, вы же дважды пытались взорвать планету, – покачал головой Ушкин.

– Исключительно ради торжества науки!

Эдуард Степанович кашлянул в кулак, с иронией поглядывая на профессора. Тот уставился на свои пальцы, словно желая убедиться, что их по-прежнему десять.

Помолчав несколько секунд, Гадюкин неохотно признал:

– Ну может быть я в тот раз и погорячился… немного…

– Немного?..

– Немного! Самую малость! Я был молод!.. моложе, чем сейчас! Но побуждения у меня были самые что ни на есть благие! Где бы мы были, если бы не научно-технический прогресс?!

– Полагаю, там же, где и сейчас, – пожал плечами Ушкин.

 – Разве что в руках у меня была бы не эта компьютерная штуковина, а папка с бумагами. Или, может быть, даже пергаментный свиток.

– И кто из нас после этого ретроград, батенька? – прищурился Гадюкин. – Если бы все рассуждали так, как вы, мы бы все еще жили в каменном веке!

– А если бы все рассуждали так, как вы, мы бы давно уже перестали жить, – заметил Ушкин. – Давайте заканчивать этот балаган. У меня на руках документы, подтверждающие вашу психическую неполноценность.

И если вы сейчас же не прекратите чудить, я дам им ход. У меня на то есть все полномочия.

– Грязно играете, батенька, – процедил Гадюкин.

– Вы сами меня вынудили. Поверьте, я не хотел к этому прибегать.

Гадюкин вяло поднялся с дивана, развернул эль-планшетку и включил микрофон.

– Пятое марта две тысячи сорок пятого года, – сухо произнес он. – Проект «Цирцея», стадия предварительного тестирования.