Древо мира. Осколки настоящего

Вот все и опасаются.

Ветер шевелил кроны деревьев, и они, шурша, пели знакомую с детства песню. Игравшие с листьями блики солнца не слепили, а согревали сидевших в повозке. Эмми хотелось любоваться красотой окружавшей природы, но она не могла. Все выглядело ненастоящим, игрушечным. Вроде тоже, к чему девушка привыкла, но, в то же время, иное. Деревья – одни высокие и гладкие с кроной, похожей на шарик леденца, другие – совсем как елки, но вместо иголок маленькие листочки. Пытаясь осмыслить то, что ей рассказала Филета, девушка погрузилась в такую задумчивость, что все красоты другого мира не увлекали ее.

Эмми думала о том, какой на самом деле могла бы стать ее жизнь, если бы она осталась здесь. Наверное, быть принцессой было бы сложнее. Пришлось бы жить под постоянным давлением многотонного груза ответственности за жизни многих людей. Решать проблемы, о которых сейчас она понятия не имела. И решать так, чтобы это приносило пользу. Знать и уметь намного больше, чем сейчас.

«А ведь это то, о чем постоянно говорил отец!» – внезапно поняла она.

Для Грегори Рэйна слова «честь и долг» никогда не были пустым местом. Он учил свою дочь многим вещам, которые казались ей странными и ненужными. А как оказалось, просто готовил к будущему. Папа, мама, как они там, живы ли еще? Увидит ли Эмми их еще раз? Хоть один-единственный разочек?

– Почти приехали, – оторвал ее от задумчивости голос Филеты.

Оглядевшись, Эмми ощутила, как ее пробрал озноб. Они находились на пригорке, с которого открывался вид на огромный, величественный замок и окружавшее его поселение.

Это были те же стены, соединяющие те же башни, что она видела в своем сне. Замок изменился, но это было неудивительно. Во сне он был еще не достроен, теперь же предстал во всем своем великолепии – обжитый, разросшийся. Живой.

Высокие угловые башни с крутыми скатами, укрытые красно-золотой черепицей, возвышались над зеленым лесным массивом, словно великаны, пытавшиеся спрятаться в кустарнике.

Широкие зубчатые стены, по которым при желании может промаршировать целая армия, сложены из темного камня. Над аркой ворот скульптурная композиция – всадник в пылу сражения, на коне, вставшем на дыбы, в окружении воинов-соратников. Одна деталь тянула за собой другую, мелочи соединялись в целое, потрясая своей законченностью и великолепием. И в свете заходящего солнца все сверкало, переливалось, еще больше погружая зрителей в атмосферу настоящего волшебства.