Риджийский гамбит. Интегрировать свет

Ему было бы спокойнее, если б он мог держать её при себе, но, но…

Фрайндин поднялся в бывшую комнату матери, небольшую и круглую, под самой крышей. За триста лет здешняя обстановка порядком обветшала, а он так и не решился ничего менять, хотя много раз думал, что надо бы. Только у людей вещи часто переживают хозяев, для эльфов же всё было наоборот: Фрайндин уже потерял счёт тому, сколько раз меняли мебель в его дворцовых покоях. А эти стены, сплетённые из гладких светлых лоз, эти скромные простые предметы… они знали мать куда дольше, чем сам Фрайн.

В который раз он думает, что это абсолютно, отчаянно неправильно?..

Фрайндин хлопнул в ладоши, притушив свет и погрузив комнату в полумрак. Скинув с плеча ножны с мечом, положил их на пол и сел в кресло, устремив взгляд в единственное окно, тоже круглое: его закрывало земляничное стекло, за которым разливалась ночная тьма.

Ночь, время тайн, злодейств и Детей Луны…

Фрайндин долго сидел, думая о самых разных вещах, которые в большинстве своём его совсем не радовали, пока чуткий эльфийский слух не уловил сзади странный шелест.

И когда брат Повелителя обернулся, он увидел тех, кого никак не ожидал сейчас здесь увидеть.

– Здравствуй, дядя, – негромко сказал Фаник, стоя бок о бок с Дэном, положив руку брату на плечо в поисках не то опоры, не то поддержки.

Старший принц безмолвно всматривался в лицо Фрайна, и тот замер, ошеломлённый вихрем мыслей и догадок: те моментально закружились в голове, забились в висках ритмом вопросов «как», «откуда», «почему»…

– Мы рады тебя видеть, – добавил Фаник, когда молчание затянулось.

 – А ты нас?

…и, отбросив на время все свои вопросы, Фрайн вскочил – чтобы, в один миг оказавшись рядом с племянниками, заключить в объятия сразу обоих.

– О, боги, ты ещё спрашиваешь?! Мои мальчики, мои дорогие мальчики, вы живы! – «Мальчики» были почти одного с ним роста, но Фрайндин поцеловал каждого в макушку с такой нежностью, будто перед ним несмышлёные малыши. – Я… я не надеялся, я думал, что уже никогда вас… – он осёкся, когда голос его задрожал от радости и тепла; обнял принцев ещё крепче, так, что младший слегка захрипел – и, вдруг отстранившись, обеспокоенно всмотрелся в их лица.

 – Помилуй Пресветлый, Фаник, что тёмные с тобой сделали?! Ты так исхудал! Вы сбежали? Но почему пришли не к отцу, а ко мне? Или вы уже были у него? Хотя нет, иначе Фин дал бы мне знать, ведь мы оба так… но… – радость вдруг ушла из его голоса.