Когда завтра настанет вновь

Для сидов, что могли назвать по имени дождь или ветер, дабы упросить те не мочить их одежды или раздуть крохотную искру в костёр, имя даровало власть над его владельцем; сказка о Румпельштильцхене или пассажи в книгах Ле Гуин возникли не на ровном месте. Но я прекрасно понимала, почему Роксэйн хочет услышать от него хотя бы прозвище – оно само по себе могло сообщить о пришельце немало.

– Я тот, кто желает Лайзе и Эшу добра. – В голосе сида шелестел песок, неумолимо текущий из верхнего деления стеклянных часов в нижнее.

Я не удивилась, что при этих словах сид смотрел на Эша: из нас двоих брат больше был склонен прислушиваться к зловещим предупреждениям. И когда откуда-то – не то из коридора, не то из соседней комнаты, не то снизу – послышался крик, тоже почти не удивилась.

В конце концов, с нами уже почти целый день не происходило опасной для жизни фоморщины. Не могло же это продолжаться вечно.

– Об этом я и говорил, – вымолвил сид устало, когда мы трое синхронно вздрогнули.

– Подожди! Пожалуйста, объясни, что происхо…

Но сид снова растворился в воздухе, оставляя меня договаривать вопрос в пустоту, чтобы оскал волчьей пасти мог ехидно смеяться над моей растерянностью.

– В одном он прав, – после секундной паузы подвела черту Роксэйн. – Доставайте чемоданы, ребятки. Задерживаться тут не стоит.

До лифта добежали так быстро, как могли. Дверь номера защёлкнулась за спинами сама собой; баньши не отставала от нас с Эшем, время от времени поправляя тонкий ремешок кожаной сумки, висевшей на её плече.

– Может, просто в номере под нами ссорится кто-нибудь? – пробормотала я, лихорадочно отжимая кнопку вызова подле деревянных дверей.

– Ага, – мрачно откликнулся Эш. – Молодожёны решили, что смерти стоит разлучить их побыстрее.

– Мне кажется, лучше пойти по лестнице, – глядя в сторону, произнесла Роксэйн.

– С чемоданами? Да ладно, лифт сейчас…

– А я говорю, что нужно без резких движений отходить к лестнице.

Это баньши процедила уже сквозь зубы – и, проследив за её взглядом, я выпустила ручку чемодана из пальцев.

В дальнем конце коридора застыла знакомая девушка-администратор. То, как она стояла – не шевелясь, пристально вглядываясь в нас, – до дрожи напомнило Гвен, замершую за калиткой нашего дома под бледным светом фонарей.

Мне не потребовалось подходить ближе, чтобы всмотреться в её глаза.