Кукольная королева

 – Замкнув круг так, чтобы Таша оказалась ровно посередине, дэй вернулся в центр. Воткнув меч в землю, он извлёк из недр объёмистой сумки шерстяной плащ. – Поберегите свой, наземь лучше постелите этот.

Таша послушно взяла из его рук отрез колючей чёрной ткани.

– Судя по тому, что меч у вас светится – если он и не посеребрён, то явно не прост. – Как и хозяин, добавила она в уме.

– Не прост, – кратко подтвердил дэй. – Будьте здесь.

– А вы куда?

– Хворост для костра нам не помешает.

– И как вы вернётесь в круг? Или он пропускает своего создателя?

– Защитный круг, в котором мы с вами стоим – магия столь древняя, что уже перестала быть магией.

Ему не нужно заклятий. Необходима лишь чуточка веры.

– Веры?..

– Как вы знаете, некогда нежить и нечисть приходила только туда, куда их приглашали. В противном случае они просто не могли переступить порог дома.

– Но это же сказки, старые легенды! Те же эйрдали…

– Тш, – дэй приложил палец к губам. – Здесь слова материальны, помните.

– …я читала о них, и им плевать, приглашали их в дом или нет! Они просто приходят и всё!

– Они приходят, потому что люди перестали верить в то, что они не смогут прийти.

– А раньше, значит, верили? Просто верили, и вера спасала их от нечисти?

– Сказки ведь не на пустом месте возникли, Фаргори-лэн. Раньше люди многое принимали за должное. Просто верили в какие-то вещи, не докапываясь до причин, следствий и обоснований. Нечисть тоже. И потому раньше мир был куда… безопаснее.

 – Дэй коснулся рукояти меча, пронзавшего мох кончиком золотистого лезвия. – Наш круг – это наш дом. Никакая нежить, нечисть и просто люди с недобрыми намерениями не войдут в него без моего приглашения. Этой ночью вы можете спать спокойно.

Таша хмуро следила, как он отворачивается, чтобы широким шагом пересечь границу круга.

– Вы меч забыли, – сказала она.

– Не забыл. Вы же не любите темноту, верно?

Лесной мрак поглотил его за пару мгновений.

Таша посмотрела на клинок, узкой золотой полоской разгонявший тьму. Расстелив плащ дэя рядом с кострищем, переложила на него Лив; закуталась в свой, бархатный, и села на траву, тоскливо обхватив руками колени.

Её взаимоотношения с верой были… специфичными. Она послушно постилась и исповедовалась каждый шестой день месяца (попробовала бы не исповедоваться, пастырь мигом заинтересовался бы, что она скрывает). Слушала проповеди о Пресветлой Богине Льос.