Право на Одиночество

Она уже смекнула, откуда растут ноги. И теперь старалась сообразить, какой тактики ей стоит придерживаться.

– Блядь, я в шоке! – выругался он.

Упираясь ладонями в стол, закрывает глаза. Нужно работать. Что бы ни случилось, нужно взять себя в руки и работать. Ты же профессионал, уговаривает он себя. Садится в своё кресло. Девушка продолжает стоять.

– Проехали. Раз так складываются дела, давай начнём сначала и по порядку. Я, Астахов Максим Леонидович, адвокат Александра Викторовича. Он тебе знаком?

Кивает головой в ответ.

– Думаю, ты прекрасно понимаешь, что ты здесь неслучайно. Теперь мы все – части одного большого, я бы сказал, грандиозного дерьма. Хочу, чтобы ты понимала это. Мы все в одной связке. Ты не имеешь права лгать. Я должен знать всё, всю правду, как на исповеди. И даже больше! Потому что в данном деле, мы, увы, не знаем, что пригодится, а что нет. Это понятно? Ясно, я тебя спрашиваю?!

Снова кивает головой.

– Ты знаешь, в чём обвиняют моего клиента? Если ещё раз кивнёшь, я за себя не отвечаю!

– Да.

– Откуда?

– Увидела в интернете.

– Он до последнего не хотел говорить, где был. – Максим давит и нагнетает со страшной силой, испытывая свидетельницу на прочность. – Хотя дела его весьма печальны.

– Это логично. – но на Аню эти штучки не действуют, и она продолжает сохранять ледяное спокойствие, хотя внутри всё обрывается. – Он женат.

– По-твоему, проще сесть за убийство проститутки, которое он не совершал, чем признаться жене в измене?

– Помимо жены есть ещё общественность.

Астахов невольно хмыкает. Она не перестаёт его удивлять. Поднимается с места и приближается к ней. В этот момент колени её вновь дрожат. Тело словно сходит с ума.

– В котором часу он приехал?

– В половине второго.

– Так точно? Откуда ты можешь знать наверняка?

– Когда в дверь постучали, я посмотрела на часы. И пошла открывать, когда постучали во второй раз.

– Он всю ночь провёл у тебя? – спросил адвокат и удивился тому, что злился. Злоба клокотала в нём как в кипящем котелке. И кипение это только нарастало в геометрической прогрессии. Мужчине были неясны эти чувства. И от этого он злился ещё больше. От того, что ничего не мог с собою поделать. Это выходило на подсознательном уровне.

– Да. Я работаю с десяти. Мы вместе вышли из квартиры.