Изнанка

Пять лет назад, с полупустой спортивной сумкой через плечо и еще совсем крошечным Лукой на руках, я последний раз перешагнула порог когда-то родной квартиры.

Была поздняя осень. От матери разило спиртом. Она не смогла толком объяснить, почему единственная дочь стала для нее обузой, но очередной материн любовник был более многословен и метко пошутил про аллергию на детский крик.

Я не хотела уходить, но оставаться тоже не хотела.

Тот вечер врезался в память, оставив в душе разодранную обидой рану, не затянувшуюся до сих пор.

Я помню все, до мелочей. Помню, как тикали старенькие часы над трюмо, как внезапно испортилась погода, и в квартире с перегоревшими лампами стало еще темнее, чем обычно. Помню неприятный, мутный взгляд матери и то, как крепко я прижимала сына к груди, пряча его личико от такой чужой родной женщины.

Мне больно помнить об этом, но забыть уже невозможно.

«Ты взрослая, школу закончила, и восемнадцать есть», – единственное, что она сказала на прощанье, хлопнув меня по плечу и «заботливо» распахнув дверь.

Глядя в пустые, утратившие мысли глаза, я вдруг захотела не просто уйти, а сломя голову убежать как можно дальше. Больше не видеть этого лица, сменить фамилию и город, навсегда исчезнуть и никогда о себе не напоминать.

Спустя время я поняла, что это был не минутный порыв, а моё первое взрослое решение. Цельное и твердое. Очень быстро воплотившееся в жизнь.

В тот вечер ливень начался, как только мы с Лукой оказались на улице. Мне было страшно и холодно, но сын удивительно сильно радовался дождю.

Он подставлял розовое личико летящим навстречу каплям и заливался веселым смехом при виде молний. Тогда я впервые осознала, что держу на руках настоящего мужчину – и страх ушел, испугавшись смеха моего ребенка.

Вот и теперь Лука, предвкушая очередную молнию, указывает пальцем в сторону высоких домов на другой стороне улицы.

– Какой красивый дождь, мам! Посмотри, сейчас опять ударит.

Бояться грозы он так и не научился.

– Ба-бах! Раз, два! Смотри, мам, какие огромные молнии!

Остановившись у пешеходного перехода, я перевожу взгляд от красного человечка на табло светофора в направлении, указанном детской       рукой.

Два огненно-желтых разряда вспыхивают в небе, озаряя его опасным светом, и исчезают в вечерней темноте.

Напуганные непогодой люди выглядывают из-под зонтов. Я и сама невольно вжимаю голову в плечи, и только мой промокший до нитки сын так и подпрыгивает на месте, обращая к небу горящий взгляд.