Изнанка

 – Как тебя зовут, красавица?

Снова взглянув на мужчину во главе стола, я читаю в его взгляде новый, ещё непонятный мне интерес.

– Инга, – отвечаю как будто чужим голосом.

– Инга, значит… – подавшись вперед, Борис всматривается в моё лицо. – Холодная, зимняя… – задумчиво говорит он. – Значит, ты почти в отчаянии, верно?

– Хотела хлеб украсть, – скрестив руки на груди, говорит Шнырь.

Брови Бориса поднимаются вверх.

– Украсть?! Хлеб?! – удивленно восклицает он, и тонкие губы изгибаются в улыбке.

 – Красавица, так ты голодна? Угощайся!

Я нервно сглатываю.

Отказываться нет ни смысла, ни сил. От взгляда на стол, заставленный едой, у меня разбегаются глаза. Прекрасный запах дурманит разум. Беру первое, до чего дотягиваюсь – толстый кусок ветчины из тарелки с нарезкой.

– Налить вина? – улыбаясь, спрашивает Борис.

Я качаю головой.

Зубы вонзаются в сочное мясо с такой силой, словно я не ела полжизни. Желудок начинает урчать так, что, похоже, это слышат все.

Соленый вкус растворяется на языке, и я беру ещё один кусок ветчины, не в силах думать ни о чём, кроме еды. Затем пласт сыра, затем фаршированное яйцо, несколько маленьких бутербродов… И только потом нахожу в себе силы остановиться.

Борис, не отводя глаз, наблюдает за мной.

– У тебя непростая жизнь, да? – спрашивает он, когда я проглатываю бутерброд.

– Мне очень нужна работа, – отвечаю, выпрямившись в кресле и немного придя в себя.

– Непростая жизнь – непростая работа… – говорит он загадочно.

– Я готова. Не боюсь трудностей.

– А сколько тебе лет? – спрашивает он, продолжая улыбаться.

– Двадцать пять.

– Ну да… Возраст подходящий. Пора начинать зарабатывать.

Я не отвожу взгляд от Бориса, давая понять, что рассмотрю все предложения, которые он может сделать.

– У меня есть работа, которая подойдет не каждому человеку, – вкрадчиво говорит он, снова откинувшись в кресле. – Вот взять тебя, Инга.

Ведь твоя жизнь не всегда была такой безнадёжной. Кто-то, должно быть, сильно постарался, чтобы её испортить… – на несколько секунд Борис замолкает, постукивая пальцами по столу и давая возможность воспоминаниям уколоть моё сердце, затем продолжает: – Есть люди не очень хорошие, и есть очень плохие люди. Первые – просто не умеют договариваться, а вторые – мешают другим вести дела и портят чужие жизни.

По моей спине пробегает холод.