Демонология Сангомара. Удав и гадюка

И пусть она была для него лишь мимолетным видением в его безразмерно продолжительной жизни, обычным обещанием ее отцу, графиня все равно прониклась к плутоватому герцогу особой теплотой и стойко терпела его подтрунивания. Конечно же, не без обид, но терпела… И даже не подозревала, что Горрон, чувствуя в ее душе томление одиночества, делал это лишь с одной целью – взбодрить и растормошить.

* * *

Йева попросила слугу подать накидку и, одевшись в тонкий черный плащ, скрепленный серебряной фибулой ворона, вышла наружу.

За ней последовали трое стражников, всюду сопровождавших ее по приказу герцога. Из совсем крохотного внутреннего двора, где вплотную к донжону ютились хозяйственные постройки, съедая и без того тесное пространство, она по мостику перешла в город.

– Куда вы идете, госпожа? – с почтением спросил страж.

– К площадке Бразегмаут, Сэм, – ответила графиня и, перекинув медную косу через плечо, медленно побрела вперед.

Йева шла по кривым грязным улочкам, мимо мастерских, нищих лачуг, постоялого двора и плотно куталась в плащ, словно на дворе была не весна, а зима. Трое молчаливых охранников сопровождали ее и переглядывались, когда она этого не замечала. Ничего не видя вокруг, графиня свернула за домом с соломенной крышей на узкую улочку, которая привела бы ее на площадку Бразегмаут.

Когда Офурт не был объят туманом, а это происходило не так часто, как хотелось бы, она любила посидеть на этой площадке в одиночестве. Взором она терялась в той стороне, где находились Вороньи земли, и мысленно раздвигала горы, проникая сознанием в родной Брасо-Дэнто. Графиня надеялась, что у отца, который пока не мог навестить ее, все наладится. По этой же причине она сама, чтобы не добавлять головной боли, в ответных письмах сообщала, что в Офурте все хорошо.

Когда-то давно Йева лежала в постели с Уильямом, который с упоением рассказывал о стройных сосновых лесах, о чистом и священном воздухе Офурта. Тогда же он, бывало, прикрывал глаза и шепотом объяснял, как пахнут разные цветы и травы, коих в земле вурдалаков росла тьма. Златовик казался ему самым сладким ароматом на свете.