Терновая ведьма. Исгерд

Огонь за решеткой чадил больше, чем освещал, и, чтобы разглядеть стершиеся записи на ветхих страницах, приходилось совать их едва ли не в пламя.

– Негоже верховному рыться в этой трухе, господин, – плаксиво заголосил укутанный в лохмотья старикашка.

Росту в нем было полтора аршина, но громкий скрипучий голос сотрясал цитадель наподобие урагана.

– Тише, Ирифи, ты мешаешь мне читать! – в очередной раз осадил вихря северный владыка.

Тот лишь вцепился в грязные космы скрюченными пальцами одной руки, второй оттягивая тонкую косицу засаленной шейной шнуровки, бывшей некогда украшением.

– В проклятых книгах все тлен, повелитель! И ты тоже обратишься в прах, если позволишь ему укрепиться в собственном сердце!

– В чтении нотаций ты и Эйалэ переплюнешь. – Хёльмвинд поморщился и протянул руку за очередным пыльным талмудом.

В стороне от кресла уже выросла целая стена из них.

– Прах, смерть… – не унимался маленький плакальщик.

Суча тощими ногами в воздухе, он чихал и кашлял, и каждое мгновение разражался душераздирающими воплями.

– Ну хватит! – не выдержал ветер. Повелевать полубезумным вихрем было совершенно невозможно. – Ступай-ка вниз и принеси мне дров.

Скорбный взгляд Ирифи прояснился, он замямлил с придыханием:

– Дрова… Знаю, где спрятаны знатные поленья, – у каждого своя история… о кораблях и тронных залах… о сосновых лесах на краю мира… Даже о драконах, да! О змеях, закованных в чешуйчатые панцири, и их страшной посмертной жизни на дне Огненной реки… Они до сих пор лежат там – безмолвные, нетронутые тлением…

Наконец звуки его голоса утихли в провалах лестниц, и Хёльмвинд вздохнул с облегчением.

С тех пор как он прибыл в очередную сторожевую башню, местный хранитель – Пыльный вихрь Ирифи – изводил его полоумными наставлениями.

Вразумлять старика было бесполезно. Кажется, он свихнулся сотни лет назад, когда Хёльмвинд еще мальчишкой носился над заснеженными далями. С тех пор верховные не особо интересовались судьбой своего подопечного.

И тот жил себе в заваленных хламом, забытых соплеменниками залах сторожевой цитадели, день ото дня глубже погружаясь в пучину сумасшествия.

Лишь недавно Северный ветер понял: Ирифи не просто так околачивается здесь, а неустанно сторожит… древние знания. Поначалу догадка показалась вздором. Кто станет покушаться на груды заплесневевшей бумаги? Уж точно не легкокрылые бризы и бураны, которых чтение интересовало меньше всего.